Ему, располосованному когтями оборотня, не было и вполовину так плохо, как сейчас. Эльфийка, ошарашенная обрушившимся на нее новостями – о вероломном убийстве барона его кузеном, о жуткой расправе над юной Эолой, о магии, которая подарила неприкаянным душам покой, – двигалась словно в полусне, но нектар приготовила отменный. Бескровные губы Брана почти сразу порозовели. Лола все никак не могла взять в толк, почему Бран так выложился. Да, магия, конечно, штука сложная, но чтобы так? «Он создал для Камиля и Эолы иную реальность, ненастоящую, только для них двоих.
Там они будут вместе…» – объяснила я, как поняла сама.
И вот теперь Брана разрывало от невозможности помочь.
– Ты ничего не можешь сделать, – повторила я. – Ты и так сделал слишком много."
"Я встала с банкетки и обняла его. По-дружески, конечно. И меня тут же накрыло с головой ощущение близости, его запаха, вкуса его губ. Меня никто так не целовал… Или… Если и целовал тот мерзавец, хорошо, что я все забыла. А вот воспоминание о нашем с Браном поцелуе выстреливало молнией, так что даже кончики пальцев сводило судорогой, но не болезненной, а сладкой.
Бран клялся, что без поцелуя было не обойтись. Хуже всего то, что мне понравилось. Проклятие.
Мы отправились в Райс на третий день утром, проводив тело барона в последний путь: мистер Вен Нивелилалин нашел заброшенный фамильный склеп семьи Ви’Тон. Отец, мать, а теперь и единственный сын, последний в своем роду, упокоились под каменными сводами в тихом уголке кладбища, где росли старые дубы и журчал ручей.
А душа Камиля теперь навек соединилась с душой Эолы, им больше не одиноко.
Перед отъездом Лола вложила в мои руки измятую бумажку. Судя по тому, что на записке виднелись следы слез, она вручила мне сердечное послание.
– Это Риву. И на словах передайте, что я жду его. Что люблю. А если… если он не придет…
– Придет, – уверенно сказала я.
– Прибежит, – добавил Бран.
Первым делом пришлось заехать к нашему трепетному барду-бродяге. Я очень надеялась, что Рив сдержал обещание и ждет нас дома, а не отправился рыдать под кустом.
– Ах… – выдавил он, когда открыл дверь и увидел нас на пороге. – Не говорите мне ничего! Я все понимаю! Она разлюбила! Ах, где моя лютня! Мне пора в путь!
Бран потер висок. Честное слово, я обрадовалась, что лютни не обнаружилось где-то поблизости, иначе бы Бран просто надел инструмент на голову плаксы.
– Иди к Лоле, – приказал он. – Иди и никогда не забывай, как тебе повезло. Ты не заслужил ее любви.
