Его так расстроила грязная работа? Или размолвка между нами?
Молча я повела Лолу дальше по коридору и больше не взглянула в его сторону. В просторной спальне усадила эльфийку в кресло, вынула из кармана чистейший носовой платок – истинная леди не переступит порога дома, не захватив с собой платка, – и смочила его водой из кувшина. Приложила ко лбу Лолы. Она благодарно кивнула и некоторое время сидела, держась за голову. Но вот на щеки вернулся румянец, и губы порозовели.
– Спасибо, Валерия. Валерия? Я верно расслышала имя?
– Да-да.
Может, приляжете?
Лола с ужасом покосилась на кровать, замотала головой так, будто под одеялом скрывались кусачие осы.
– Нет. Боюсь, что усну.
Что за кошмары мучают бедную девушку, если она изо всех сил борется со сном?
– Тогда, может быть, расскажете, что происходит в этом доме?
Лола снова затрясла головой, на этот раз соглашаясь. Она откинулась на спинку кресла, тиская в пальцах скомканный комочек, в который превратился мой носовой платок. Я подтащила банкетку, села рядом.
– Вы подумаете, что я сошла с ума, – печально сказала она. – А папа говорит, что у меня слишком яркое воображение. Что поделать, все эльфы очень чувствительны.
«И в этом я уже имела возможность убедиться!» – мрачно подумала я.
– Мне снится один и тот же сон, но такой яркий и живой, что иногда я путаю, реальность это или видение. В первый раз я приехала в Туманный Дол, когда отец только купил его. Раньше имение принадлежало молодому барону, который умер прямо в доме. Не знаю, что случилось.
Прежде прекрасный Туманный Дол пришел в запустение. Окна выбиты, стены разрушены, на чердаке поселились вороны и недобро каркали вместо приветствия.
– Ваш отец сотворил настоящее чудо, – искренне сказала я. – Теперь это славное местечко!.
– Да, – неуверенно согласилась Лола. – Но только снаружи. Внутри по-прежнему скрывается что-то жуткое, мрачное…
Она испуганно сжалась. Я протянула руку, и эльфийка вцепилась в нее, как в якорь.
– Так что за сон?
– Мне снится, что меня зовет незнакомый мужской голос и звучит так мучительно и печально, что я вся покрываюсь мурашками с ног до головы.
Вернее, он зовет не меня, а некую Эолу. Но слышу его я. Он повторяет: «Эола, где ты? Эола, приди ко мне! Эола. Эола».
– Красивое имя, – бодро сказала я, чтобы хоть что-то сказать."
"– Первые две ночи я только слушала его, но понимала, что я лежу в кровати. А потом… Наверное, я заснула, а очнулась в подвале. Было так холодно! Я стояла босиком и в тонкой сорочке.
