Время от времени Павлуха угрожающе потряхивал пистолетом.
— Послушай, ты бы свой пугач убрал, — разозлилась я.
— Это не пугач, а настоящая пушка, — обиделся он.
— Что-то не похоже. Я из такого в детстве по воронам палила, только они не дохли.
Павлуха побагровел от злости и взревел:
— Михей, все-таки телки эти чересчур наглые! Может, их в чувство привести?!
— Не понимаю, Михей, почему твой друг так сильно злится, — улыбнулась я. — Мне кажется, он сильно переутомился. Надо бы его специалистам показать. Пистолет у него какой-то игрушечный.
Я такой недавно племяннику на день рождения подарила. Пять лет исполнилось.
— Я же тебе сказал, что пушка настоящая! — рявкнул Павлуха. — Могу продемонстрировать на твоей башке.
— Нет уж, спасибо. Ты бы лучше спрятал свою пушку, а то я из-за нее шкурку слишком толстую срезаю. Всегда шкурки тоненькие, а тут сразу по полкартошины в ведро зря падают. Отходов много, понял? А картошка, между прочим, денег стоит!
— Можно подумать, ты на картошку в Токио не заработала!
— Представь себе, не заработала.
Пока жарилась картошка, мы открыли парочку банок консервов и поставили на стол. Затем сделали нехитрый салатик и достали бутылку красного грузинского вина. Как только картошка пожарилась, мы разложили ее по тарелкам и сели друг напротив друга.
— Вот так, мальчики, надо в гости приходить, — улыбнулась Натка. — Видите, как чудненько сидим, по-семейному. Сказали бы раньше, что придете, мы бы голубцов сделали.
— Точно, или бы пирог испекли, — вставила я. — Натка, помнишь какой ты в прошлом году пирог с черникой испекла? Пальчики оближешь!
— Помню.
Только, по-моему, он тогда плохо поднялся. Тесто не очень удалось. У меня с яблоками лучше получается. Там и рецепт попроще, а на вкус — просто объедение!
— С яблоками тоже вкусно. Слушай, а ты в тесто соду добавляешь?
— Тихо! — заорал Михей и стукнул кулаком по столу. — Заткнитесь вы, наконец!
— Тише ты, тише, — остановила его Натка. — Что ж ты такой горластый? Мы же тебя предупредили, что дом наш без шумоизоляции.
Не ровен час, кто-нибудь из соседей пожалует. Это же хрущевка, сам знаешь, что их строили только для того, чтобы галочку поставить.
— Это точно, — улыбнулась я. — Говорят, что сейчас дома строят даже с повышенной шумоизоляцией. Вот это я понимаю! В таком доме стреляй — не хочу! А в этой хрущевке кого-нибудь заваливать — себя не уважать.
— Я вам сейчас языки повырываю! — разозлился Михей.
— Не надо нам ничего вырывать. Мы и так все понимаем с полуслова.
