Если она за границу рванула и надеялась чистой остаться, значит, она дура — в лохотрон на остановках играет. Она ниже тебя и в социальном и в интеллектуальном плане.
Григорич простонал:
— Марат, что же ты раньше молчал! Что же ты молчал! Я теперь эту суку собственными руками задушу!
— Григорич, оставь ее мне. Она мне сегодня ногу прострелила, я сам ее задушу.
Услышав эти слова, я поняла, что пора действовать. Человек, с которым я была близка и которому безгранично доверяла, предал меня. Марат знал о том, что Натку с Янгом собираются убить, и знал, что третьим трупом должна быть я.
Он даже не попытался меня предупредить. Захотел получить денег! Наверное, из дипломата с баксами ему тоже перепала какая-то часть! Эти люди заодно. Они убили мою подругу! Теперь пришло мое время убивать их! Мужчины пьют коньяк, поснимав пиджаки и повесив их на спинку стула. Значит, пистолета ни у кого нет. Теперь мой выход, господа сутенеры! Пусть даже он будет последний!
Вытянув руку с пистолетом вперед, я вошла в гостиную.
Увидев меня, мужчины вытянули шею и замерли.
— Привет, ребята! — усмехнувшись, поздоровалась я. — Привет с того света!
— Здравствуй, дочка, — опомнился Гри-горич. — Давненько тебя не видел. А ты что с пистолетом-то стоишь? Убирай пистолет и садись к столу. Покушай, коньячка выпей.
Григорич стал разливать коньяк и налил одну рюмку для меня.
— Пей сам свое паршивое пойло! Я убью вас всех по очереди! — Я перевела взгляд на Марата и, сузив глаза, зло прошипела: — Не ожидала от тебя такого! Я думала, что ты гораздо лучше, чем есть на самом деле.
— Зря, — нервно улыбнулся Марат, — вот такое я дерьмо!
Пока я смотрела на Марата, с трудом сдерживая слезы, мужчина, сидевший рядом с Григоричем, подскочил ко мне вплотную и выбил пистолет.
— Ну, вот и все, — улыбнулся он, заламывая мне руки за спину. — Концерт окончен. Где деньги, которые тебе дал сегодня Марат?
— Я их истратила.
— Ничего себе, девочка, ты тратишь! Я научу тебя быть экономной. На том свете тебе уже ничего не понадобится.
— Деньги у ее дружка на квартире, — убедительно сказал Григорич. — Завтра их привезут мои люди. Давай мочи ее, и дело с концом!
Мужчина снял пистолет с предохранителя и громко засмеялся.
— Ну что, будешь молитву читать?
— Подожди, — попросил Марат.
— В чем дело? — посмотрел на него мужчина.
Марат достал пистолет и ткнул им мне в висок.
— Я же сказал, что она моя. Я застрелю ее сам. Это будет доказательством того, что я не испытываю к этой бабе никаких чувств.
