— После полного обследования, соберём совет и решим, что делать дальше с девушкой. Надеюсь, к тому времени, к ней вернётся память…
* * *Меня поселили в такую же белую безликую комнату, как и всё здание.
— Я преступница? — задала вопрос тем, кто вёл меня так, словно я самое опасное существо на всём белом свете.
— Нет, вы не преступница. Мы вас поместим в этой палате. Только на время обследования, — сухо ответил мне пожилой мужчина в чёрной форме.
Его ответ меня не обрадовал.
— Как надолго? — спросила я с надеждой, что это займёт несколько часов…
— Пока не могу сказать…
Не знаю, сколько нахожусь в этой белой тюрьме.
А как ещё можно назвать это помещение, как не тюрьма.
Дни слились для меня в однообразный калейдоскоп. Утром у меня берут кровь, дают сбалансированный безвкусный завтрак, потом ко мне приходит мозгоправ и рассуждает на темы бытия… Я ему не отвечаю. Я погружаюсь в себя, в свои воспоминания.
Никому не расскажу о том, что я знаю.
Я всё вспомнила. Память вернулась. Чёртов хранитель отправил меня в другой мир к моему сыну! Но он бросил меня в этот мир словно слепого щенка в океан!
Как мне выбраться отсюда? Как сбежать, что сказать, чтобы меня отпустили? Их база крови не находит меня.
Но они не знают, что я совершенно с другого мира.
Я исследовала каждый миллиметр этой проклятой комнаты. Но ни одного стыка между стенами и полом я не нашла, ни одного шва. Всё было единым.
Даже не было окна, чтобы увидеть небо…
Но я не собиралась сдаваться и подыхать здесь! Где-то совсем недалеко меня ждёт мой ребёнок! Мой маленький ангелочек!
Вспомнила его отца…
Этот кретин ни черта не знает, как обращаться с младенцами! Хоть бы он не навредил моему крохе…
Моё сердце тянется к моему малышу и это рождает невыносимую Боль…
Это состояние, ощущение, которое присутствует, живёт в моём сознании с самого момента возвращения памяти.
Боль то усиливается, то слегка утихает.
Эта боль живёт во мне, пронзая сердце, щемит душу и накрывает меня с головой волной, а иногда — заглатывает целиком в те моменты, когда меня настигает невыносимое отчаяние.
И тогда мне становится очень страшно… А что, если меня отсюда никогда не выпустят? Знать, что твой ребёнок рядом, и не иметь возможности видеть его, трогать, целовать, обнимать и прижимать крохотное тельце к своей груди — это невозможное состояние иногда рождает во мне ярость и отчаяние. Но я не кричу. Я сжимаю зубы в тиски и тихо плачу. В такие минуты я вспоминаю свою маму и молю Всевышнего.
