И Дима снова очутился на лестничной площадке. Только на этот раз выглядел он уже не задумчиво-отрешенно, а… Подруги даже затруднялись описать его вид. Во всяком случае, он был очень и очень далек от нормального.
Выскочив из квартиры, Дима невидящими глазами пошарил по сторонам. На ходу врезался в стену, с криком отскочил от нее и, налетев на перила, помчался вниз, прыгая через две, три, а иной раз и через все четыре ступеньки. Подруги, выбравшись из-за шкафа, молча посмотрели ему вслед, чувствуя, как в их сердца заползает неясная тревога.
— Чего это он, а? — дрогнувшим голосом произнесла Кира.
— Какой-то он странный.
— Это еще мягко сказано.
— Вроде бы раньше он был не такой нервный.
— Ага. Во всяком случае, держал себя в руках.
И подруги, обменявшись мимолетным тревожным взглядом, перенесли свое внимание на дверь квартиры Каллиопы. Она так и стояла полуоткрытой. Убегая, Дима не удосужился закрыть ее за собой. Но и сама Каллиопа не торопилась выйти и прикрыть ее за гостем.
Это было странно. Не в привычках жителей больших городов оставлять входные двери распахнутыми.
— В-войдем? — пробормотала Леся, которую неожиданно стала бить холодная дрожь.
— П-пожалуй, — в тон ей отозвалась Кира.
Девушки на цыпочках (так, им казалось, будет безопаснее) подкрались к двери Каллиопы. И, толкнув ее, заглянули внутрь. Внутри в квартире было пусто и тихо.
— А-у! Есть тут кто?
Каллиопа не отозвалась. Но в кухне слышался шум текущей воды. Видимо, женщина увлеклась мытьем посуды и не слышала, что ее зовут.
Кира аукнула погромче. Тот же эффект. Вернее, полное его отсутствие. Все тот же плеск воды на кухне.
Снова переглянувшись, девушки двинулись дальше. В глубь квартиры. Больше хозяйку они не окликали. Что-то подсказывало им, что это бесполезно. Вот и кухня. Войдя в нее, Кира увидела распростертое на полу тело. Леся, шагнувшая за ней следом, тихо ахнула.
— Что это?
— Что, что! Тело!
— Он ее убил! Кира!
Вместо ответа Кира подскочила к упавшей Каллиопе и попыталась привести ее в чувство.
Напрасный труд. Глаза женщины смотрели прямо перед собой, но уже ничего не видели. На ее лице застыло какое-то удивленно-радостное выражение, словно последнее, что она видела перед смертью, было очень приятным.
— Что с ней? — почти плакала Леся. — Она жива?
— Какое там! Мертва.
— Убита? Как? Как ее убили?
— Как, как, — нахмурилась Кира. — Как и остальных. Ей свернули шею.
