— Установи, где находится абонент! Слышишь!
— Телефон выключен или уничтожен. Симка не активна. Это невозможно сделать.
— Умоляю!
Вадим пристально посмотрел на своего приятеля. Они работали вместе уже не первый год. Дружили, побывали в разных переделках, были вместе, как говорится, и в пиру, и в миру. Но никогда ему не доводилось видеть Еремея в таком волнении.
— Это нужно для работы? Или это нужно лично тебе?
— Для работы! Вадька, это нужно лично мне!
— Ладно, вижу, что припекло. Посмотрю, что можно сделать.
"
"Пока Вадим возился с различными программами, добиваясь от них взаимности, следователь маячил за его спиной, обливаясь от волнения холодным потом.
— Ну что? — поминутно дергал он Вадима. — Ну как там? Удалось что-нибудь узнать?
— Отстань! Не мешай! Уйди!
Наконец Вадим издал радостное восклицание и откинулся на спинку стула.
— Все! — произнес он. — Готово. Вот это место, если смотреть по карте «Мегафона».
И он ткнул пальцем в карту, высветившуюся на экране его компьютера.
— Не вижу.
Увеличь масштаб.
Карта стала больше. И у Еремея от удивления зашевелились волосы на голове и даже на бровях.
— Точно?
— Точней не бывает. Указано с точностью до трех метров.
Только после этого Еремей наконец оторвался от экрана монитора. Он яростно потряс руку своего друга и опрометью метнулся к выходу.
— С меня причитается! — крикнул он, выбегая из кабинета.
Теперь он знал главное — где находится Кира. А остальное было делом техники.
Леся открыла глаза и едва удержалась от крика ужаса, рвущегося из нее.
Ей показалось, что ее замуровали в какой-то нише. Ну да, точно замуровали! А что еще подумать? Над головой был низкий душный потолок. Снизу жесткий камень. Просторно было лишь по сторонам, куда Леся раскинула руки.
Но немного успокоившись и хорошенько приглядевшись, Леся сообразила, что потолок какой-то странный. Весь простеган и пружинит. Да и с боков есть просветы. Путем нехитрых перемещений она выбралась из своего убежища и огляделась.
Через открытое окно лился солнечный свет, который так нестерпимо резал глаза, что Леся зажмурилась.
К тому же у нее болела голова. И еще она никак не могла сообразить, что происходит. И что ей делать дальше. В памяти оставались какие-то смутные обрывки. Неприятные и даже откровенно жуткие.
Вот она едет в чужой машине с чужими людьми, вокруг темно и страшно. Затем ее тащат в какую-то узкую извилистую нору, она кричит от ужаса, но никому и дела нет до ее чувств. Затем снова провал.
