Может быть, этой мрази просто хотелось над кем-то поиздеваться. Илюша все документы на пенсию оформил и устроил отвальную. Все как положено: торт, конфеты, фрукты, вино легкое. Так этот гад не постеснялся сюда припереться, хорошо, что хоть под конец. Илюша после этого минут пять посидел и прощаться начал. Тут этот мерзавец ему лапу протягивает. А Илюша на это: «Извините, но я вам руки не подам». Вот так-то! Этот гад ушел от нас через год добровольно-принудительно, иначе сел бы — с лекарствами мухлевал. Я тогда к Илюше съездила, сказала, что если захочет, то может вернуться, а он уже привык дома.
Не захотел.
— Вера Семеновна, а можно составить список всех больных, которых Осипов лечил? На всякий случай.
— С ума сошел? — докторша вытаращилась на него.
— Хотя бы за последние десять лет перед его пенсией.
— Да кто ж тебе этим заниматься будет? Это же нужно всю документацию поднимать. Ты представляешь, сколько там карт? Никто на такую каторгу не согласится.
— А если прикажут? — настаивал Лев Иванович.
— Результат получишь через месяц. Когда он тебе уже не нужен будет.
— А если в приказе жесткие сроки поставят? Скажем, два дня.
— Тогда ты здесь больше не показывайся — побьют! — Женщина рассмеялась."
"Гуров попрощался с Федоровой и пошел к выходу. По дороге он со стыдом думал о том, как же прав был Орлов, когда сказал, что он стал слишком поспешен в суждениях. Вот и с Осиповым так получилось. Чудный оказался человек, а он о нем черт знает что поначалу думал.
Тот факт, что Смирновы ему так беззаветно преданы, мог объясняться множеством причин.
К примеру, хотя бы тем, что он им, наверное, немало платит, поэтому они крепко держатся за свои места. Но вот Федоровой врать никакого смысла не было. Если она сказала, что Осипов порядочный человек, значит, так оно и есть.
А то, что Илья Павлович практикует, а налоги не платит?.. Так Гуров, как он и сказал, не в налоговой инспекции работает. Пусть это останется на совести Осипова.
Лев Иванович посмотрел на часы и увидел, что уже около семи вечера.
Крячко мог быть как на работе, так уже и на пути домой. Второе предпочтительнее. Тогда можно будет поехать к нему, рассказать, что узнал, послушать, что тот выяснил, а заодно и поесть нормально.
Сейчас Крячко жил один, но человеком был хозяйственным, любил вкусно покушать и поэтому хорошо готовил. Так что на столе у него вряд ли будут магазинные пельмени.
Лев Иванович категорически не желал готовить себе дежурный ужин, а вот есть хотел зверски.
