Если бы они придумали все сами, получилась бы сказка попроще и повыгоднее для них.
– Ну и как же тогда быть с вашим прагматизмом? Неужели вы меня хотите убедить в том, что вы сами поверили в историю со Святой Девой Марией?"
"– Мой прагматизм как раз здесь и срабатывает. Как я могу отрицать очевидное? История эта случилась, и точка. Дева Мария обещала в последний свой приход сотворить чудо и сдержала слово. Тринадцатого октября семнадцатого года фотографы самых разных европейских газет с разных точек засняли толпу, в которой было более семидесяти тысяч человек, в Фатиме.
Газеты лежат в архивах, вы, несомненно, и сами их видели вместе с фотографиями, господин Потоцкий. Люди тогда пришли увидеть чудо, и они его получили. Люди, которым детишки заранее рассказали, что должно случиться. И ведь случилось. Солнце словно танцевало над горизонтом, оно вертелось словно сумасшедшее и скакало по небу. Как свидетельствовали очевидцы, все это продолжалось не менее десяти минут. Странное явление можно было наблюдать с расстояния четырех километров.
Что это, по-вашему, шуточки?.. Хотя, сказать откровенно, не это для меня самое главное доказательство. А все то, что происходило потом. Поведение Ватикана. Подозрительные игры, которые вел Святой Престол весь двадцатый век вокруг Фатимской истории. Вот вам главный аргумент.
* * *С этим аргументом шведского тролля Потоцкий был как раз согласен. Святой Престол как мог пытался нейтрализовать интерес к случившемуся в Фатиме более десяти лет. Но паломники шли в Португалию тысячами, и все попытки запретить новый опасный культ были в результате отвергнуты.
Папу беспокоили не только паломники, – раскол и ропот стали заметны и среди епископов. Одни поверили в явление Девы Марии, другие и слышать об этом не хотели.
Среди тех, кто отнесся к чуду в Фатиме с повышенным интересом, был и епископ Эудженио Пачелли. Епископа Пачелли беспокоило в этом деле одно совпадение. Его самого хиротонировали в епископы в полдень тринадцатого мая семнадцатого года, то есть чуть ли не в то самое мгновение, когда Дева Мария впервые явилась в Кова да Ирия.
Безусловно, это могло быть вовсе не совпадение, а знак свыше, который указывал ему, как следует поступить в этой затруднительной ситуации. Но даже если отвлечься от знаков свыше, такое совпадение могло сыграть особую роль в его церковной карьере. Пачелли всегда помнил об этом. Не забыл он про совпадение и после тридцать девятого года, когда он стал понтификом – папой римским Пием Двенадцатым.
