Если же Канарис пронюхает, что под удар может быть поставлена его любимая Иберия, которая сплошь и рядом населена его лучшими друзьями, то штандартенфюрера Рабе в конце концов могут просто взять и потерять как физическое тело. И найти его в этом случае не сможет даже рейхсфюрер СС со всей своей великой империей.
Наконец, оставался еще один совершеннейший пустяк. Собственная интуиция штандартенфюрера Рабе. А может быть, это была и не интуиция вовсе, а просто какой-то внутренний барьер. Рабе не был религиозным человеком.
Не то чтобы он был атеистом, просто вопрос о существовании Бога и своем к нему отношении он давно уже откладывал на потом. Таких людей, которые большую часть своей жизни откладывают решение этого вопроса на потом, на самом деле не так уж и мало, особенно теперь в рейхе. Но в глубине души он почему-то почувствовал, что в случае с Фатимской Девой и сестрой Люсией черту переступать не нужно. Что-то его останавливало. Что-то еще – помимо обычного профессионального анализа ситуации.
Он так и не смог себе объяснить, что именно это было, – ни тогда, когда слушал Гиммлера, ни позже. Позже он, наверное, просто не успел этого сделать. Как и главный вопрос – о том, как ему относиться к Богу, – он оставил на потом. Через год он погиб во время диверсионной операции в Италии, а на вопросы ответить так и не успел.
* * *"
"...Рабе внимательно посмотрел на Гиммлера. Было заметно, что тот вовсе не задумывался обо всех мелочах, которые только что пришли в голову штандартенфюреру.
Гиммлер был слишком увлечен тем великолепным и шокирующим эффектом, который способно было дать чудесное явление сестры Люсии в Берлине.
– Ожидаются какие-либо согласования этой операции? – спросил Рабе, хотя и понимал, что зря задает этот вопрос.
– Вы сошли с ума, штандартенфюрер! – ледяным голосом ответил Гиммлер.
«Ну да, – с тоской подумал Рабе, – не дай Бог с кем-нибудь поделиться такой гениальной идеей».
– Но руководство абвера... – сделал последнюю слабую попытку Рабе, хотя в этом кабинете она не имела никакого шанса на успех.
– Ваше руководство будет знать лишь о том, что вы прикомандированы лично к моему штабу на время проведения специальной операции. Больше никаких деталей. Вам будет придана команда особого назначения, которая никакого отношения к вашему адмиралу не имеет. Это команда из моего личного резерва.
«Наверное, большие профессионалы, – мрачно подумал Рабе. – Таких-то мне теперь и надо».
