Завладев материалами, которые Рабе собирался отвезти позже в Берлин, нападавшие скрылись.
Тут уж ни о какой секретной миссии речи больше не было. Когда Рабе понял, что остался жив, он тайно порадовался, что все произошло именно так, как произошло...
* * *– ...Фантастическая история, – сказал Николай Дмитриевич, уважительно поглядывая на старика, который сейчас сидел перед ним. – Только откуда вы знаете такие подробности? Например, про разговор этого штандартенфюрера с Гиммлером? И уж тем более про то, о чем думал Рабе, когда ехал мимо дома Гиммлера? Небось книжку пишете, а, Владимир Михайлович?
Почтение в его глазах было неподдельным.
Сидевший перед ним старик был живой легендой советской военной разведки. Ходили слухи, что он работал нелегалом еще во время Второй мировой войны чуть ли не в самой Германии, а ведь ему тогда лет-то было совсем ничего. Так уж весьма удачно сложились тогда его семейные обстоятельства...
– Книжками я не балуюсь, для нас с тобой это занятие вредное, – скептически заметил старик.
– Теперь все мемуары пишут, а вспоминать, между прочим, не всегда полезно.
* * *"
"Они сидели в баре со стеклянными стенами, через которые хорошо просматривался уголок старой Москвы. Об этой встрече попросил Николай Дмитриевич. Он вспомнил, что вроде бы когда-то старик что-то ему рассказывал о фатимской истории, теперь он захотел расспросить его об этом поподробнее. Его домашний номер он набирал, немного волнуясь. Они несколько лет не виделись со стариком, и Николай Дмитриевич не знал теперь, в каком он состоянии, возраст все-таки был уже более чем солидный.
В те времена, когда старик рассказывал ему про Фатиму, Николай Дмитриевич еще не получил генеральские погоны, а сам старик был в конторе этаким приходящим консультантом.
– И у кого эти фатимские секреты всплыли на этот раз? – спросил старик по телефону с живым интересом, и Николай Дмитриевич порадовался, услышав довольно энергичный голос.
– Так, у одних жуликов, – ответил он. – Вернее даже сказать, у авантюристов международного класса.
* * *– Так откуда такие подробности, Владимир Михайлович? – повторил свой вопрос Николай Дмитриевич.
– От моей старой подружки Марии, – ответил старик.
– От какой Марии?
– От той самой испанки, много лет верой и правдой работавшей на Москву.
– И где вы с ней познакомились? Уже здесь?
– Нет, – сказал старик. – Сюда она так и не приехала. Сюда я вернулся один.
– Так вы?.. – Голосу Николая Дмитриевича слегка дрогнул.
– Да, в Лиссабоне меня звали Хосе.
