"
"И почему, в конце концов, ее коснулось, вернее даже сказать – настигло это знание? Неужели только из-за того, что тайна Фатимы вдруг совершенно случайно оказалась так тесно переплетена с ее собственной историей, из-за того, что все последнее время она была совсем рядом с Людмилой Волковой? Нет, этого, наверное, было недостаточно, хотя не исключено, что свою роль сыграло и это. Но было еще кое-что. Был у Людмилы Волковой этот особый дар свыше с самого рождения – дар, природу которого и предельные возможности до сих пор никто толком пока не понимал.
Скорее всего люди лишь научились использовать какие-то его стороны – и только. И этот ее дар стал тем самым магнитом, который притянул к ней информацию о Фатимской истории...
* * *– Ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить? Что со мной происходит?
– Ничего серьезного, – сказал Воронцов и обнял ее за плечи. – За этим нет ничего серьезного. Ничего такого, о чем бы стоило думать и беспокоиться.
– А мне казалось, там был кое-кто, о ком мне стоило думать и беспокоиться, – задумчиво сказала Людмила.
– Там иногда был ты. И все это как-то связано с тобой. И все это, по-моему, опасно для тебя.
– Забудь, – обнял ее сильнее Воронцов. – Просто у тебя все перемешалось в голове за последнее время.
Она подняла к нему голову, и Воронцов увидел слезы в ее глазах.
– Ничего страшного, причины очень даже уважительные. Пережить все то, что ты пережила... И не забывай, сколько всякой дряни в тебя вкололи в этом самом Бюро научно-технических исследований.
– В этих видениях было еще кое-что, – тихо сказала Волкова и опустила голову.
– Что же именно? – Голос Воронцова еле заметно дрогнул.
– Последнее предупреждение, – просто ответила она. – Что-то вроде этого.
– И ты слышала его?
– Я прочитала о нем в небольшой записке.
– И что ты прочитала? – спросил Воронцов как можно более равнодушно.
Людмила посмотрела ему в глаза, и в этот момент взгляд ее сделался каким-то особенным.
– Об этом запрещено говорить. Будет много бед, если это откроется раньше времени.
Людмила вздохнула и тряхнула рыжей гривой. Глаза ее стали снова ее собственными.
– Ты хочешь сказать, что все это бред, фантазии? Что никаких реальных событий за этим не стоит? – недоверчиво спросила она.
– Именно так. Говорю тебе как историк, – уверенным голосом сказал Воронцов.
– И как мне предлагается с этим жить? – задумчиво спросила она.
– Не относись к своим фантазиям серьезно. И тогда они потихоньку уйдут, оставят тебя.
