Третий не лишний

Потом до слуха доносится звук глухого удара и звон падающих на пол предметов.

Я не хочу в этом участвовать и даже вникать не хочу, поэтому отгораживаюсь от действительности тем, что прячусь с головой под одеяло.

Мне холодно, грязно и страшно.

Я не представляю, как мы с этим справимся.

Скоро все звуки стихают. Вероятно, Эйне ушел, а Тёма принимает душ. Однако ни через десять, ни через двадцать минут его нет, а я сильно хочу помыться.

Сползаю с кровати и плетусь в ванную. Тёма на кухне. Стоит голый в темноте у окна и курит.

Я захожу в ванную и закрываюсь изнутри. Моюсь недолго.

Смысл?..

Такое не оттереть и не отскоблить.

Смываю пот и подмываюсь. Потом, обмотавшись полотенцем, неслышно выскальзываю из ванной и быстро шлепаю в комнату босыми ногами.

Артем все еще в кухне и лучше бы там и оставался. Пусть спустится в бар, путь напьется там, но только больше не трогает меня.

Надеваю чистую пижаму и срываю с кровати постельное белье, меняю на свежее и прячусь под одеялом.

Не спится и не плачется. Мозг атакуют мысли о завтрашнем дне.

Что делать? Как существовать дальше?

С Эйне все ясно, и в ту область своих мучений я пока даже не заглядываю. Это как по ампутированной ноге плакать. Да, невыносимо больно, но ее уже не вернешь, и с этим после реабилитации можно как-то жить.

С Тёмой как теперь?.. Он вся моя жизнь, как бы пафосно это ни звучало. Мой дом, моя работа, моя семья. Но я не хочу такой жизни, я в ней просто не выживу.

Тихий скрип двери. Еле слышные шаги, и через мгновение матрас за моей спиной прогибается.

Я не дышу и мысленно молюсь о том, чтобы он не трогал меня."

"– Спишь?.. Кристина…

Желание вылететь из постели и из этой квартиры пулей, но я молчу и не двигаюсь. Ненавижу скандалы.

– Не спишь… – двигается ближе и, прижавшись к моей спине, обнимает одной рукой, – прости, Крис… зря я это затеял… Не буду врать – вставляет меня, да… Но надо было с тобой сначала обсудить.

– Думаешь, я бы согласилась?

– Он тебе нравится.

– И что?..

– Нравится? – переспрашивает требовательно и, взяв меня за плечо, переворачивает на спину, – давно его хотела, да?

– Придурок.

Он нависает черной тучей. Взъерошенный весь, хмурый и… побитый.

– За что он тебя так?

Кожа подбородка стесана. Нижняя губа треснула и опухла.

– Тебе это лишнее.

– Да… плевать.

Подтягиваю вверх зажатое между нами одеяло и пытаюсь отвернуться. Не дает. К моему лицу не лезет, но плечи, руки, шею – все покрывает короткими быстрыми поцелуями.