Третий олень для эльфа. Наши в академии магии

Хуже, что Витара не догадывается о моей роли, а я пока абсолютно ничего не знаю о своем даре.

И еще меня волновали судьбы исчезнувших женщин: королевы Бронис и Беллер Ярилторн – черной драконицы, последней в роду, и моей матери. Одни загадки, а разгадок никто не знает.

Разумеется, о лазурном драконе я тоже спросила Тейсфора. Он долго вещал о легендах, о счастье, которое дарит дракон моего вида любому, кто его увидит, и абсолютно не понимал, как у двух черных драконов могла появиться я. Но мне показалось, что оракул догадывался, просто не хотел озвучивать неприглядную правду.

Да я и сама ее знала. В глубине души. Но хотела ли в это верить? Я плод генетического эксперимента, как назвали бы мое существование на Земле, а здесь, на Витаре – результат магического опыта отца. Отец… А любил ли он меня когда-нибудь? Или вся его любовь была отдана науке, и для меня в его сердце просто не осталось места? Нет, об этом я думать не желала и всячески гнала от себя эти мысли. Вот доберусь до Изумрудной долины, тогда и узнаю правду.

А пока не буду жить догадками и предположениями. Неизвестность пугает.

Почти весь день я провела в обществе слепого дракона. Нам даже обед доставили в башню, но к вечеру Тейсфор меня отпустил, и на ужин я пошла в общую столовую. Вот только встретили меня тишина и косые взгляды.

Салмелдир погонял адептов знатно. И, видимо, продолжил над ними измываться после моего бегства, потому что выглядели они, честно сказать, не очень. Усталые, изможденные, осунувшиеся.

У многих на лицах синяки и ссадины. И это с их регенерацией! Досталось пацанам.

На меня смотрели как на врага, и даже Рил за весь обед не проронил ни слова. Еще и ушастый потягивал из высокого стакана зеленую бурду и все время таращился в мою сторону, строго сдвинув идеальные светлые брови. В общем, чувствовала я себя неуютно. Вроде и не сделала ничего плохого, а виновата. Как так получается?

Немного поковырявшись в тарелке, я решила, что с меня хватит, и направилась к выходу.

Коридор был пуст, и мои шаги отражались гулким эхом от каменных стен. Почему-то магические фонари горели слишком тускло, и внутри ощущалась тревога, но ее я списывала на дискомфорт, который испытала в столовой.

Каждый шаг давался с трудом, словно передо мной вот-вот должна была разверзнуться бездна. Никогда не чувствовала себя глупее. Мне жутко не хотелось идти вперед, но и назад к косым взглядам и постным физиономиям я тоже не могла вернуться.