Третий всадник мрака

Мак изматывает ее, вытягивает силы, делает девчонку мнительной…

Тухломон, не зная, как ему уже и выразить восторг, упал и забился в счастливых конвульсиях. Казалось, он скончается от восторга.

– Но это же не главное, нет? Я слышал про мак и другое… – млея, произнес он.

Лигул нахмурился.

– Кто тебе сказал?

– Один мой старый знакомый. Он служит в Тартаре, в хранилище артефактов. В верхний мир его больше не выпускают. Он – полная развалина, к тому же склонен к внезапному буйству. Это он, говорят, вселился в императора Тиберия, когда тот стал крошить всех подряд.

– Хм… Я, кажется, помню этого парня из хранилища… – протянул Лигул. – Этот болван всегда много болтал. Разве я не приказал вырвать ему язык?

– Уже, мой повелитель. Но теперь он сплетничает при помощи азбуки Морзе, – хихикнул Тухломон.

– Придется, видимо, предусмотреть и это… Так что же болван говорил тебе про мак? – поинтересовался глава Канцелярии.

– Приятный маленький артефактик, который ни у кого не вызывает опасений. Цветочек. Милый пустячок.

– Точно, – кивнул Лигул. – Именно потому я и приказал Хныку отдать его Даф. Надо дать владыке шанс. Пусть говорят, что я подыгрывал Кводнону и это неспортивно, но, если он придет к власти, я хотел бы, чтобы он был мне обязан. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы чем-то. Секрет выигрыша в том, чтобы ставить одновременно на всех фаворитов.

Говоря так, Лигул смотрел на Тухломона с таким пристальным и вежливым вниманием, что тот понял: горбун прикидывает, сохранить ему жизнь или нет.

"– Кроме того, – продолжал Лигул все так же тягуче. – Мак заставляет ее сомневаться в Буслаеве… Если бы она полюбила Мефодия, а он – ее, их любовь была бы крайне опасна для мрака. Страсть еще туда-сюда, нежность – шут с ней, перетерпим, но не истинная любовь! Нет, не доверяю я Буслаеву.

Ирка покачнулась, точно от толчка в грудь. Если прежде она еще могла обманываться, утешая себя тем, что Буслаевых в таком городе, как Москва, куры не клюют, то теперь сомнений не оставалось.

Мефодий, ее Мефодий, встречался с девчонкой, с которой она видела его у дома Мошкина! Негодование, обида захлестнули Ирку. Пальцы сами собой сжались, и в них материализовалось верное копье валькирий. Пламя черной свечи дрогнуло.