Третий всадник мрака

Это его глушитель – а точнее его отсутствие – производил громкие хлопки, которые Даф приняла за стрельбу.

Немного не доехав до Даф, мотоцикл мнительно чихнул и умолк. С мотоцикла торопливо слез широкоплечий великан. Когда он перекидывал ногу, на поясе блеснул ремень с пряжкой в форме руки скелета.

– Привет, Эссиорх! – сказала Дафна, переводя взгляд с мотоцикла на своего хранителя и с хранителя на мотоцикл. Она никак не могла определиться, чье появление поразило ее сильнее. Эссиорх как будто заслуживал больше внимания.

Подбежав к Дафне, хранитель недоуменно огляделся. Его громадные ручищи были сжаты в кулаки. Но, увы, сражаться было совершенно не с кем. Разве что с обклеенной рекламными бумажками водосточной трубой, но она вполне могла дать сдачу, свалившись на голову.

– Где? – крикнул Эссиорх.

– Что «где»? – не поняла Даф.

– Враги! Я ощутил, что тебе грозит опасность, и сразу примчался.

Даф присела на корточки, разглядывая то, что Эссиорх назвал мотоциклом.

– М-да, – сказала она, – никогда бы не подумала, что из старого лома можно собрать такую чудную тачку для перевозки хлама! Та еще шутка пьяного Кулибина!

– Это не тачка! – оскорбился Эссиорх. – Мотоцикл отличный! За основу взят «Урал», а все остальное сплошная импровизация. Рама, например, переварена под «жигулевское» колесо. Денег сюда вложено немного, зато любви вагоны.

– Ага, бывает: Эдя Хаврон тоже недавно снял дверцу от стиральной машины. Ему надо было достать что-то с верхней полки, и он додумался встать на дверцу ногой. Теперь стирают у соседки. Платят ей продуктами: по картофелине за каждую наволочку. Носки идут по отдельному тарифу, – похлопав мотоцикл по седлу, миролюбиво заметила Даф.

Эссиорх побагровел. Даф подумала, что, додумайся кто-нибудь дотронуться до его лба незажженной сигаретой, она вспыхнула бы сама собой.

– Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сам снял глушитель, – пылая гневом, сказал Эссиорх.

– Ладно-ладно. Разве я спорю? Депресняк, этот глушитель дядя Эссиорх открутил сам! Собственными ручками!.. Ему нравится ездить на мотоцикле так, чтобы все думали, будто в городе идут боевые действия.