Тревоги любви

Он был так красив, что ее сердце бешено забилось и чуть не выскочило из груди.

Но затем она заметила, как он привалился плечом к дверному косяку, как скрестил руки на груди. Из него буквально сочилось самодовольство. Он был горд собой, как павлин, он выставлял напоказ свое обычное мужское высокомерие. — Тебе нечего сказать, милая, после того, как ты наделала столько шума из ничего?

Теперь он будет язвить, издеваться над ней. Она стиснула зубы, сжала пальцы в кулаки. Она справилась с собой. Но он еще не закончил, он жаждал крови.

— Конечно, ты смущена тем, что подруга, которая так поддерживала в тебе нелюбовь к мужчинам, вдруг стала предательницей и доверилась одному из них. У нее, оказывается, несколько другой взгляд на эти вещи, да?

— Ты!..

Нет, она не станет кричать, как торговка, на потеху слугам.

— Действительно, — выдавила она сквозь зубы. — Между ее случаем и моим не может быть никакого сравнения. К утру она одумается.

— Зная старину Джорджа, сильно сомневаюсь в этом. Утром твоя подружка будет думать только о прошедшей ночи.

— Ты просто отвратителен, Энтони. Они ушли, чтобы поговорить.

— Ну, естественно, дорогая.

Его ирония только разъярила ее. Конечно, он был прав. Она знала это. Он знал это. Было совершенно ясно, зачем Джордж и Френсис так спешили уйти. Но будь он проклят, если она признает это!

Устало она произнесла:

— У меня разболелась голова. Ты извинишь меня… Но ей пришлось остановиться у двери: он стоял так, что загораживал проход.

— Ты не будешь так любезен? — спросила она зло.

Энтони медленно отодвинулся. Его развеселило то, что она изогнулась, чтобы протиснуться в дверь, не касаясь его.

— Трусиха, — мягко сказал он и усмехнулся, когда она остановилась, сжав плечи, на полдороге, посреди холла. — И я думаю, что за мной еще урок со стулом, да?

Он услышал ее судорожный вздох, прежде чем она бросилась к лестнице и побежала наверх. Его смех настиг ее.

— В другой раз, дорогая!

Глава 33

Итак, Френсис перебежала в лагерь противника, опять соединившись с Амхерстом.

Два дня спустя Розлинн входила в широкие двойные двери бального зала в доме Эдварда. Поражало количество экипажей, стоявших перед домом, а в зале было уже человек двести гостей.

— Я думала, что будут только друзья и родственники — заметила Розлинн, не в состоянии сдержать жесткости в голосе. В любом случае не приехать было невозможно — праздник устраивали в их честь. Но ее не предупредили, что будет так много народа.