Тревоги любви

— Но твое лицо, когда нам сказали о ее смерти? Все видели — ты был в ужасе?

— Да, потому что я желал ее смерти за то, что она тем утром оттаскала меня за уши. Я не имел этого в виду по-настоящему, но я подумал, что сбылось мое желание. Я чувствовал себя виноватым в ее смерти.

Розлинн почувствовала, как дурнота подступает к ее горлу. Все эти годы они винили его за то, что он никогда не делал. И он знал, что они думают, но никогда ничего не говорил в свою защиту, а только скрывал свою обиду внутри себя. Это не делало его более милым человеком в ее глазах, но это означало, что он не виновен ни в одном реальном преступлении.

— Прости меня, Джорди, правда, прости.

— Но ведь ты все равно не выйдешь за меня замуж, не выйдешь, даже зная правду!

— Нет. И лучше бы тебе не пытаться заставлять меня."

"— Мужчина готов на все, когда он в отчаянии. Из-за любви или из-за денег? Она не спросила. Изменился бы к нему дедушка, если бы узнал правду? Почему-то она так не думала. Он всегда недолюбливал Джорди за его слабость — непростительный недостаток для мужчины из семьи Дункан.

Она решила оставить ему деньги, которые были у нее в сумочке. Она сняла их со счета, чтобы оплатить свои расходы. Конечно, десять тысяч — немного по сравнению с тем, что у нее было, но все же достаточно, чтобы Джорди начал новую жизнь. И может быть, ему удастся правильно их использовать, и он пойдет своей дорогой, не ища легких путей, которые ничего бы ему не стоили и делали бы его слабее. Но надо оставить их там, где он не нашел бы их до ее ухода.

— Я помогу тебе собрать вещи, Джорди.

— Не надо жалеть меня.

Она не обратила внимание на его слова и подошла к трюмо, где в открытом ящике лежало еще несколько вещей. Она собрала их и положила деньги между одеждой прежде, чем положить их в чемодан. Подойти к нему так близко было серьезной ошибкой. Он протянул руку и обвил ее талию.

— Роз…

Дверь открылась, и она так и не узнала, что собирался сказать Джорди: в комнату вошел Энтони.

— Было так тихо.

Я испугался, что вы переубиваете друг друга.

— Похоже, что вламываться в двери — это ваша привычка, мой господин, — съязвила Розлинн.

Он не отрицал.

— Очень полезная привычка, и в большинстве случаев помогает.

— Он уезжает, как ты видишь, — сказала она, подойдя к мужу.

— И ты пришла сказать ему до свиданья? — сухо спросил Энтони. — Как умно с твоей стороны, моя дорогая.

— Я уеду через час, — торопливо сказал Джорди. Она не собиралась терпеть здесь сцен.