Тревоги любви

— Сюда, сэр?

— Быстрее же, Добсон, быстрее!

Глава 17

Энтони не мог в это поверить. И даже, когда она вошла в комнату, сопровождаемая убийственно презрительным взглядом Добсона, каким дворецкий наградил и своего хозяина. Энтони все еще не верил, что это возможно.

— Ваш дворецкий, сэр Энтони, очень грубый человек.

— Никак не ожидал, что вы появитесь здесь, дорогая. Ведь вы понимаете, что это очень опасно? Мало того, что вы попали в берлогу к холостяку. Здесь живут еще мой брат и племянник…

— Прекрасно, значит мы с вами не наедине, не так ли?

— Ужасно не хотелось бы разочаровать вас, моя дорогая, но их нет дома.

Мы абсолютно одни. Видите ли, я и сам собирался уходить, когда Добсон объявил о вашем приходе.

Но вид у него был такой, словно он собирался скорее ложиться спать, нежели выходить куда-то. Энтони был одет в легкую серебристо-голубую рубашку из шелка, не заправленную в брюки. Влажные волосы были зачесаны назад. В свободной домашней обстановке он казался еще привлекательней, и Розлинн едва могла отвести от него взгляд и даже почти забыла, зачем она здесь.

Успокоившись немного, Розлинн огляделась и только тут поняла, где он принимает ее. В комнате стояли кровать и туалетный столик. Да это же спальня, черт побери!

— Разве вы могли знать, что это я, — Розлинн смело посмотрела ему прямо в глаза. — А вы всех своих посетителей принимаете здесь?

Энтони рассмеялся:

— Только когда тороплюсь, моя дорогая.

Ее неприятно уколол такой ответ, но она заставила себя не реагировать.

Нужно сделать дело, а после можно больше не встречаться с ним.

— Не буду вас долго задерживать, сэр Энтони. У меня и у самой немного времени, и я бы не хотела тратить его попусту. Кое-что произошло — впрочем, вам не обязательно знать об этом. Я вынуждена торопиться. Прошу вас, как вы обещали, назовите мне имя, назовите прямо сейчас.

Энтони был ошеломлен. Ему уже не хотелось шутить. Он прекрасно понимал, о чем она спрашивает, — и это было ему неприятно. Он предлагал ей помощь и советы только для того, чтобы быть поближе.

При этом он преследовал свои собственные интересы, надеясь соблазнить ее прежде, чем она выйдет замуж. Теперь же она стояла перед ним и требовала от него назвать имя, и он должен был бы назвать его, но ведь он даже и не думал об этом. Зато совершенно ясно, что его роль наставника приходит к концу. Если он не назовет ей имя, она сама сделает выбор, хороший или плохой. Ее решительный вид не оставлял никаких сомнений.