Тревоги любви

Разве это было не в порядке вещей, что жена ждет в постели своего мужа обнаженной? И довольная улыбка Энтони подтвердила это.

— Можно мне? — он сел рядом с ней и начал перебирать ее локоны.

Она дотронулась до рыжей пряди, упавшей ей на плечи.

— Я забыла…

— Я рад.

Он действительно был рад. Он обожал ее волосы, любил дотрагиваться до них, запускать в них пальцы. Он гладил ее по голове, пока глаза ее не закрылись, а на губах не появилась мечтательная улыбка.

— Как хорошо, — мягко вздохнула она.

— Действительно? А как насчет этого? — Его губы коснулись ее виска, опустились ниже, остановились надолго на губах, глубокий поцелуй, прежде чем он продолжил опускать руку по ее спине, пока не дошел до ягодиц.

— Это слишком хорошо, — проговорила она. — Дорогая, разве это была только прошлая ночь? Кажется, что вечность пролегла между сейчас и тогда.

Она погладила его по щеке и провела пальцем по его губам:

— Правда, вечность?

Он нетерпеливо прошептал ее имя, обвил ее за талию и поцеловал в ладонь. Его глаза пристально смотрели в ее глаза.

Между ними пробежал электрический ток, тугой и жаркий. Продолжая ласкать ее, он снял с себя рубашку, откинул одеяло и накрыл ее тело своим. Его поцелуй был таким долгим и страстным, что она чуть не потеряла голову, и тогда он окончательно овладел ею. Она достигла наслаждения почти сразу же и вскрикнула, доставив этим огромное удовольствие Энтони. Розлинн чуть отстранилась, ожидая, когда их дыхание вновь станет нормальным. Она не хотела, чтобы он двигался, и обняла его крепко. Конечно, это не могло бы его остановить, но он и сам не хотел двигаться. Его голова покоилась на ее плече, его дыхание ласкало ей спину.

— Ты заставила меня потерять голову, — вздохнул Энтони.

— Это плохо?

— Можешь судить меня, если я не буду заниматься с тобой любовью в более медленном темпе.

Она засмеялась глубоким смехом:

— Если я правильно поняла, ты напрашиваешься на комплименты. Или ты хочешь знать, не разочаровал ли меня из-за того, что все произошло слишком быстро? Совсем нет.

Ты был прекрасен.

Он улыбнулся ей нежнейшей улыбкой, которая отозвалась в ней теплом. Она дышала тяжело, ее губы приоткрылись и поцеловали его. Но потом он встал, поразив ее тем, что стянул с нее одеяло, и прикрывшись им, поднял рубашку с пола, которую до того неосмотрительно бросил. Снова присев на край постели, но на достаточном расстоянии, что должно было предостеречь ее, он заметил:

— Я хотел бы честно признаться, что я солгал тебе сегодня.