Мариша призналась, что, как только погорельцы переехали в Олунец, она попросила господина барона о помощи. И всё это время, ежедневно и еженощно, он охранял их покой. Тайком караулил по ночам возле дома, крадучись скакал вслед за Аней на вороном коне, ловил Проклу с офеней, рискуя жизнью, кидался на каменные пороги реки. И их встреча в грибном лесу тоже произошла не случайно…
«Господь наказывает нас за гордыню и самомнение, – горько рассуждала Аня, перебирая в памяти моменты встреч с Александром Карловичем, – и если бы не его невеста, то я сочла бы за счастье посвятить ему свою жизнь».
Последний удар Ане нанесла полковница Кормухина, вертлявая блондинистая дама, похожая на свою собаку, выписанную из Англии породистую болонку, с которой никогда не расставалась. Явившись с соболезнованием после вечернего чая, визитёрша долго и нудно рассуждала о падении нравов современной молодёжи, порой разгорячаясь так, что приходилось обтирать вспотевшее лицо кружевным платочком.
Затем перешла к личности Алексея Свешникова, а напоследок, прощаясь в дверях, вдруг остановилась, подозрительно взглянула Ане в глаза и сложила губки бантиком, придерживая одной рукой рвавшуюся с поводка болонку:
– Уж не знаю, Анна Ивановна, успели ли вы отблагодарить за своё спасение господина майора фон Гука, но я советую вам поторопиться, потому что завтра утром он возвращается в полк.
* * *Прощальное письмо Александра Карловича Ане доставила горничная баронессы фон Гук Марфуша, по своему обыкновению одетая в широченный сарафан с оборками и белый платок, то и дело сползающий с выпуклого лба на крошечные, но хитрые глазки.
Она осторожно постучала в дверь на ночь глядя, когда в доме уже ложились спать и по гостиной разливалась зыбкая темнота, разбавленная скудным светом единственной свечи посреди обеденного стола.
Завидев на пороге громоздкую фигуру горничной, Аня почувствовала, как у неё похолодело в груди от недоброго предчувствия.
Она вопросительно уставилась на Марфушу. Та расплылась в довольной улыбке, став похожей на откормленную хавронью, только что раздобывшую подгнившую сахарную свёклу:
– Вам, барышня, послание, – Марфуша выразительно шлёпнула губами и, словно нехотя, добавила: – От господина майора в собственные руки.
На данный момент Аня располагала лишь одной здоровой рукой, нервно дрогнувшей, когда в ладонь лёг небольшой конверт без надписи.
