Неловко путаясь в юбке, Аня села, ожидая удара. Лицо барина было так близко, что она смогла подробно разглядеть рябинку возле круглого носа, изборождённый морщинами лоб, серые глаза, прикрытые набухшими веками, широкий рот, с крепко стиснутыми губами.
Он скомандовал:
– Пошла вон.
К такому обращению Аня давно привыкла. Она встала, безропотно поклонилась и пошла к двери, жалея лишь о том, что вернётся к бабе Кате с пустыми руками.
– Подожди. Как звать? Зачем пришла?
Уже держась за ручку двери, Аня обернулась и еле слышно прошептала:
– Пришла на работу наниматься.
Помираем с бабкой от голода. А звать меня Аня.
– Анна?
Лицо Дикого Барина дёрнулось, словно от удара по затылку. Он задумчиво повторил:
– Анна, Анна, Анна, – и вдруг резко позвал слугу: – Гуга, иди сюда."
"Указал пальцем на Аню и, не глядя в её сторону, приказал:
– Дай ей тушку зайца отнести своим в деревню. А завтра с утра пусть приходит. Будет тебе помогать… – Замолчи, – он упреждающе поднял ладонь, прекратив робкий лепет Ани со словами благодарности, – не ради тебя, а ради…
На этих словах Дикий Барин захлебнулся и его лицо снова приняло замкнутое выражение.
Давая знать, что пора уходить, Нгуги принялся усердно выталкивать Аню в сени. Её сразу охватил холод, но слуга проворно накинул ей на плечи тулупчик, покрыл голову платком и протянул мешок с освежёванным зайцем.
– Пойдём, пока светло, провожу тебя до опушки. А завтра к полудню приходи.
Ловко сунув ноги в навострённые к выходу лыжи, Нгуги мощно побежал вперёд, рассекая грудью ветер. Идти сзади этой живой защиты было одно удовольствие. Спину приятно оттягивала тяжесть мешка с едой (бабе Кате на неделю хватит дёснами шамкать), а в душе, несмотря на трескучий мороз, пели весенние жаворонки! Работа! Её взяли на работу! Доживём теперь до Пасхи, баба Катя. Как пить дать доживём!
За лесом Нгуги остановился:
– Дальше иди одна. Я людям на глаза не показываюсь, – чуть помедлив, пояснил: – Дикие они.
Никогда негров не видели. Фиопом дразнят, а я не эфиоп, я из Кении. Страна такая в Африке.
Увидев, как с интересом расширились Анины глаза, озорно растянул в улыбке иссиня-чёрные губы: – А массу ты не бойся. Он немного того… – Нгуги покрутил пальцем у виска. – Мы с ним на каторге познакомились.
Чуть отъехав назад, помахал оторопевшей Ане рукой и напомнил:
– Завтра к полудню.
