– Постановлением советского правительства приказано изъять из храмов все церковные ценности в пользу голодающих, – начал вещать уполномоченный. – Данной мне властью всех, кто станет препятствовать, мне надлежит арестовать. Один враг трудового народа у нас уже имеется. Он кивнул головой, и солдат вывел из церкви отца Вассиана.
– Не отдадим нашего батюшку! Биться будем! – заголосили бабы.
Но отец Вассиан поднял вверх обе руки, призывая к тишине, и негромко сказал:
– Благословляю вас не сопротивляться власти.
Патриарх Тихон повелел не препятствовать, но и не помогать. А кто захочет присвоить святыни, пусть войдёт в храм и возьмёт их сам.
Толпа молчаливо колыхнулась, и Ане показалось, что люди хотят взяться за руки, но тут из кучки молодёжи поодаль отделился Ванька Задорожный и лихо присвистнул:
– Товарищ уполномоченный, наша комбедовская ячейка завсегда с радостью поможет большевистской партии.
К Ваньке подскочила Фимка Портнихина, которая давно набивалась к нему в невесты, и застрекотала, как швейная машинка её матери:
– Мы, комсомолисты! Бога нет! Порушим церкви! Светлой дорогой пойдём в будущее!
– Где и слов-то таких нахваталась? – осуждающе прошипела Ане на ухо баба Катя и, поджав губы, покосилась на Фимкину мать, от которой отодвинулись все соседи, и она стояла одна, в образовавшемся вокруг неё круге, словно кочка посреди болота.
– Да я! Я! – продолжала верещать Фимка. – Даю обязательство все иконы в доме своими руками покидать в огонь, а сейчас, а ну, парни, за мной! Поможем товарищам из крайкома.
Молча, недвижимо стояли сельчане, глядя, как парни из комитета бедноты выносят из церквушки старинные иконы в золочёных окладах. Они бы и рады скрутить головы разорителям, да батюшка Вассиан не велел, а кроме того, красноармейцы, что кузнецу пригрозили, навели винтовки прямо в толпу и всё время, пока грузились телеги, простояли держа людей на мушке. А один раз, когда в отчаянном мычании зашлась убогая Матрёнушка, даже выстрелили поверх голов.
– Ну вот, ваш Бог никого не покарал, – довольно сказал уполномоченный, махом вскакивая на коня. – Иерея вашего мы забираем для разбирательства, а комсомольцам даю партийный наказ ликвидировать в селе поповское мракобесие и наладить безбожие.
Всю ночь после ареста отца Вассиана и разграбления храма Дроновка не спала: мужики пили горькую, бабы выли, а за околицей горел костёр, куда комбедчики бросали свои родовые иконы, вытащенные из домов.
