Чаще всего агитпроповцы любили показывать спектакли про попов, читать лирические стихи о прекрасном будущем или бьющие наотмашь строки о солдатах революции, погибших от руки белобандитов. Иной раз пропагандисты показывали пример комсомольских свадеб или похорон.
В их Дроновке агитаторы организовали звездины. Это случилось тогда, когда Фимка – портнихина дочка, родила сына.
– Не желаю следовать поповским обычаям, – заявила она оторопевшим соседкам. – Религия – опиум для народа.
Вместо старорежимных крестин, буду сына звездить!
Но поскольку, как это сделать, Фимка самостоятельно придумать не могла, на помощь молодой матери из соседнего села командировали заезжего агитпроповца – бывшего фабричного конторщика товарища Васю.
О том, как проходили звездины Фимкиного мальца, дроновские бабы судачили битый месяц.
Перво-наперво, товарищ Вася велел местным комсомольцам во главе с родителями младенца явиться в помещение кузни. Там он сунул Фимкиному мужику в руки молот, а Фимке дал серп и велел что есть силы колошматить молотом по серпу, уложенному на наковальню.
Грохот стоял на всю деревню: железо гремело, младенец на руках у товарища Васи орал благим матом, а стоящие кругом комсомольцы драли глотки, выпевая: «Мы жертвою пали в борьбе роковой». Озвездили мальца бесовским имечком Жорес. Фимка хвастала, что в честь революционера то ли из Парижу, то ли из неметчины.
Прослышав про этакие безобразия, баба Катя в сердцах плюнула и припечатала:
– Совсем Фимка с глузду съехала.
Свою жизнь портить – она хозяйка, но ни за что ни про что безвинное дитя по-свинячьи назвать да без Ангела Хранителя оставить она прав не имеет! Помяни моё слово, Анька, отольются Фимке её выкрутасы, так что белый свет с овчинку покажется.
Анину задумчивость разогнал звучный голос Демьяна Кумачёва:
– Наша бригада состоит из трёх человек: я, моя жена – певица Лидия Петровна Саянова и Костя.
Костя у нас заведует плакатами и костюмами, а Лидуша исполняет песни на мои стихи.
Подойдя к двери вагона, Демьян три раза с перерывом постучал в дверь, и она тотчас отворилась, оглушив стоящих железным лязгом давно несмазанного запора.
Аня подняла глаза и с интересом посмотрела на женщину, возникшую в дверном проёме.
Одной рукой певица поднимала над головой лампу, близоруко вглядываясь в лица людей, стоящих внизу.
