"
"Глядя на раскачивающиеся на ветках игрушки, Аня начинала верить, что не пройдёт и года, как в их доме снова зазвенит детский голосок, а Костя тайком положит под ёлочку макет лагеря Челюскинцев или игрушечный самолёт лётчика Водопьянова.
Хотя Аня не сомневалась в том, что ребёнок снова наполнит их с Костей жизнь новым смыслом, но никогда не предполагала, что её счастье будет таким полным и ясным.
Глазами Волька удался в отца.
– Да, тут уж папа не откажется, – глядя на младенца, констатировал сосед из восьмой комнаты – толстый, страдающий одышкой завмаг Калинин.
Ане даже показалось, что его голос прозвучал чуть завистливо. Ещё бы, его десятилетние дочки даже отдалённо не выказывали своей внешностью свойств родства.
– Мальчик должен быть похож на маму, – заявила аптекарша, – помяните моё слово – в любви ему не повезёт.
– Такому красавцу, да не повезёт! – ощетинилась тётя Маша Голубева, недолюбливавшая вездесущую Калерию Фёдоровну.
Софа Огольцова выразительно повела плечиком, осуждая пустую болтовню, и на малыша смотреть не стала по причине того, что не разговаривала с соседями.
Недавно она расписалась с ответственным работником горисполкома и общаться со всякой шушерой муж ей строго-настрого запретил, предупредив:
– Скажешь лишнее слово – всю жизнь будешь расплачиваться. Сама знаешь, и у стен есть уши.
Он выразительно указал пальцем в окно на огромный плакат, нарисованный на торце углового дома. На нём усталая работница в красной косынке прижимала палец к губам.
А чтоб граждане поняли, к чему их призывают, понизу шла надпись: «Не болтай!», подкреплённая звонким двустишием поэта Кумачёва:
«Тайны страны не выдай врагу —Будь начеку, всегда начеку!»В словах новоиспечённого мужа Софочки была доля истины: уши в квартире номер три имелись, но росли они не из стены, а тайком выдвигались из комнаты гражданки Сурепкиной.
На счастье Аглаи Борисовны, её комната занимала стратегическое положение возле входной двери, что без труда позволяло хранить бдительность и вовремя сигнализировать в компетентные органы обо всём происходящем в квартире.
В списке неблагонадёжных, составленном Сурепкиной на всякий пожарный случай, Саяновы числились под номером один. Он – гнилая интеллигенция, что уже подозрительно. А про Аньку и говорить не приходится! Семь лет назад явилась сюда деревня-деревней, а сейчас нос воротит, едва здоровается. Учительница! Ещё неизвестно, чему она там своих учеников учит.
