Всех железнодорожников туда отправили и сказали, что военную часть в Горске в ружьё поднимут. Да и из Москвы наверняка следователей понашлют. Будут тут шнырять да вынюхивать – сама лавина сошла, или помог кто…
– Ты язык-то придержи, если жить хочешь, – сурово осёк сестричку Звягинцев. – Ещё раз услышу твои глупые рассуждения – переведу санитаркой в амбулаторию.
– Не переведёте, – сказала Юлечка, – кто тогда вам станет из дома пироги носить?
Замечание Юлечки целило не в бровь, а в глаз, поэтому Звягинцев подоткнул спящему одеяло и миролюбивым тоном предложил:
– А не попить ли нам чайку? С пирогами.
Когда Константин открыл глаза, он удивился, что лежит на удобной железной койке возле дочиста выскобленной бревенчатой стены. Рядом с ним стояла тумбочка с графином воды, накрытым перевёрнутым гранёным стаканом. На стене – плакат «Памятка беременной колхозницы», ввергший больного в полное недоумение.
На белой занавеске у окна раскачивался солнечный лучик. Яркий, весёлый, праздничный. Он игриво дразнился, перескакивая по занавеске с места на место.
И оттого, что в маленькой палате ощущались тепло и уют, Саянов моментально всё вспомнил и похолодел.
Одновременно с памятью в мозг вонзилось чувство острой боли в руках и ногах. Странно, что оно появилось только сейчас.
Скосив глаза на лежащую на одеяле руку, Константин увидел, что кисть забинтована до локтя. «Конечно! Это я полз по снегу, втыкая руки в белую кашу и оставляя на ней кровавые полосы».
Облизнув сухие губы, Константин хрипло выкрикнул:
– Эй, кто-нибудь! Пожалуйста, скажите, всех спасли?
Пытаясь приподняться, он увидел, что дверь резко распахнулась и впустила доктора в белом халате и миловидную сестричку, с ходу воскликнувшую:
– Проснулись? Вы двое суток спали!
– Спасли кого-нибудь? – не обращая внимания на сестру, Константин смотрел на врача, словно требуя от него утверждения: «Да.
Спасли».
Но доктор, чуть помолчав, отвёл взгляд в сторону и сказал:
– Нет, – а после короткой паузы добавил: – К вам пришли.
Захлестнувшая было Константина волна надежды сменилась разочарованием, когда он увидел плотного мужчину в серой форме с накладными нагрудными карманами. Вышитая звезда на рукаве и два треугольника в петлицах указывали на то, что перед ним капитан НКВД.
Выразительные чёрные глаза под полукружьями бровей и румяные щёки выдавали в нём уроженца Малороссии.
– Товарищи медики, попрошу вас выйти.
Голос капитана звучал негромко, но твёрдо.
