Из рядов коммунистической партии верующую исключили, но её это совершенно не тронуло и, как мне показалось, даже обрадовало.
Твердила мама только одно: «Это я во всём виновата, прости меня, Господи. И упокой душу некрещёного Нгуги, переведи на меня все его грехи, вольные и невольные».
При воспоминаниях о родителях голос Вилены Гуговны снова зазвенел слезами, но она с видимым усилием сглотнула, прочищая горло, и продолжила уже спокойно:
– А вот ещё одна судьба, косвенно связанная с нашим городом.
Взяв со стенда потрёпанную брошюрку в дешёвеньком переплёте, Вилена Гуговна благоговейно раскрыла её на первой странице, где сквозь блёклую печать угадывалась фотография крупного мужчины:
– Это знаменитый революционный поэт Демьян Кумачёв.
По документам, он приезжал в наш город пропагандировать за Советскую власть.
Глубокий вздох рассказчицы подсказал Нонне Максимовне и Ане, что судьба поэта не баловала. Они угадали.
– Как у многих людей той эпохи, его жизнь закончилась трагично, – провозгласила Вилена Гуговна.
– В тридцать седьмом году Кумачёва арестовали как врага народа, и вскоре в газетах появился яркий текст.
Кончик указки экскурсовода, прочертив дугу, уткнулся в газетный разворот, накрытый стеклом:"
"«Мы, рабочие, инженерно-технические работники и служащие ночных смен завода “Большевик”, заслушав сообщение о приговоре по делу предателя Демьяна Кумачёва, единодушно одобряем справедливый приговор суда, применившего к убийцам, шпионам и диверсантам высшую меру наказания – расстрел».
– Но расстреляв одного поэта, власть воспитала себе другого, – указка переместилась к другой газетной полосе. – По иронии судьбы, почти с такой же фамилией. Обратите внимание на эту газету «Известия» и на то, как на расстрел Демьяна Кумачёва ответил другой поэт – Василий Лебедев-Кумач:
«Как колокол набатный, прогуделаСтрана, от возмущения дрожа.Спасибо вам, бойцы Наркомвнудела,Республики великой сторожа!Предателей блудливая породаГрозить не будет жизни и труду.От всей души советского народаСпасибо пролетарскому суду!» [6]Проводя экскурсию, Вилена Гуговна нетерпеливо двигалась, словно готовилась перебежать к другому экспонату.
Ей хотелось показать новым гостям как можно больше, но время поджимало: через час должны прийти ученики из воскресной школы, а сразу за ними обещала приехать бабушка из отдалённой деревни и привезти резную фигуру морской сирены, с незапамятных времён доставшуюся её семье с разбитого шведского корабля.
