Какое горе они должны мыкать и за что? Разве у них мало горя? Где те таинственные сироты, чьи слёзы должны им отлиться?
Одна загадка наслаивалась на другую, заставляя мысленно перебирать события и людей, могущих вызвать к жизни столь странное пожелание. Ответа на заданные себе вопросы Аня не находила. Окружающие всегда казались добрыми и приветливыми. Пожалуй, единственным человеком, который по Аниным расчётам недолюбливал их семью, была купчиха Черногузова, затаившая обиду на Ивана Егоровича за то, что он отверг её недвусмысленные намёки на брак.
Но вряд ли у несостоявшейся невесты хватило бы фантазии и нахальства на столь немыслимо жестокую шутку.
Да она бы и побоялась: ведь узнай о такой оказии купечество – быть Черногузихе без контрактов.
Аня ещё раз перечитала послание, держа его от себя подальше, как держала бы ядовитого паука, норовящего оплести её пальцы мерзкой паутиной:
– Решительно ничего не понимаю. Вероятно, это чья-то злая выходка.
Нервно комкая письмо, она сунула его в карман, решив, что будет не лишним разузнать у почтальона, кто является корреспондентом принесённой им мерзости:
– Пойду расспрошу офеню.
– Денег возьми, – посоветовала подруга, – за деньги он всё расскажет."
"Маринин совет выглядел дельным, и Аня с благодарностью кивнула:
– Пожалуй.
Как назло, монеты лежали в вязаном кошельке, засунутом в самый дальний угол саквояжа. Торопясь, пока офеня не исчез из виду, Аня подняла саквояж и вытряхнула его содержимое на кровать.
Так, два платья, искусно выстроченных Проклой по английскому фасону, шёлковый полушалок, три пары чулок, носовые платки, юбка и блузка, крестьянский сарафан, сшитый собственными руками.
Кошелёк отыскался самым последним, когда Аня перебрала все вещи одну за другой. Денег в нём оказалось предостаточно, чтобы выкупить весь лоток с галантереей.
«Дам офене денег, сколько запросит, лишь бы найти шутника», – думала Аня, выбегая из дома.
Верная Мариша уже ждала её, распахнув калитку.
– Куда пошёл лоточник? Где офеня? – спрашивали девушки у проходивших мимо баб с обновками в руках.
– Там, там барышни, – встречные тыкали пальцами в дальний конец деревни, – бегите шибче, а то у офени почти весь товар разобрали.
На указанном месте застали лишь трёх девок с мотками дешёвого кружева в руках да двух баб, делящих купленный на паях кус материи. Спеша со всех ног, повернули в другой конец Дроновки – тоже никого.
