У обоих закрывались глаза, как будто они всю ночь… Хотя, может, ей снились те же сны, что и ему? Хорошо бы. Не в одиночку же ему мучиться утренним возбуждением. Артур вел детей умываться, а Настя уже ждала его с двумя дымящимися чашками.
С детьми пока не вернулись те доверительные отношения, которые сложились в самом начале, но уже и стена, о которую он бился в первое время своего отцовства, как будто становилась все тоньше и прозрачнее. И даже появилась несмелая надежда, что долбанная стадия отрицания совсем скоро сменится принятием.
Он старался. Из кожи вон лез, чтобы им было хорошо с ним, всем четверым. Чтобы им не хотелось оставаться без него.
В первый день ездили в парк кататься на катамаранах по озеру. Дети не успокоились, пока не перекатались на всех качелях и не облазили весь веревочный лабиринт.
— Как хорошо, что теперь ты можешь с ними лазать! — не скрывала радости Настя. — А то я за все четыре года ни разу не гуляла с ними как девочка, в платье и с сумочкой. Вечно в штанах и с рюкзаком, чтобы руки были свободные.
— Чувствуй себя девочкой, — разрешал ей Тагаев, утирая потный лоб и отряхивая джинсы. Почему они теперь все время оказывались то в песке, то в траве, для него оставалось загадкой.
Они покатались на катамаране, пообедали, сходили в кино. Потом Настя и дети учили Тагаева кататься на роликах. Потом поехали в супермаркет за покупками. Домой он вернулся совершенно убитый, хватило сил только доползти до душа и упасть в гостиной на диване.
— Я полежу пять минут, — пробормотал он, утыкаясь в диванную подушку, — а потом тебе помогу.
Настя загадочно улыбнулась, опустила ролеты, снизила температуру на пульте кондиционера и тихо прикрыла дверь. Когда Артур проснулся, первое, что увидел в полумраке комнаты — своих детей. Они втроем сидели возле дивана на специально принесенных из игровой стульчиках.
— Что? — испуганно вскинул он голову и осмотрелся по сторонам. — Что-то случилось? Где мама?
— Ужин готовит, — за всех ответил Данил.
— А вы почему здесь?
— Ждем, когда ты проснешься, — ответил Давид.
— Мама сказала, что мы можем тебя разбудить, если будем шуметь, — объяснила Дианка.
— И мы решили подождать, — закончил за нее Давид.
— Фух, — откинулся на подушку Тагаев, — а я уж думал, я что-то пообещал и забыл.
— Ты так никогда не делаешь, Артур, — опустила глаза дочка, и у него в груди разлилось тепло. Если бы она еще сказала «папа»…
Когда вышел на кухню, ужин был почти готов.
