Вот только…
Как отказать, когда на тебя смотрят как на волшебника? На фокусника, который достанет из кармана воздушный шарик и улетит на нем в небо.
Шарики, кстати, у Тагаева с собой были, правда, не в кармане, а в машине. Но такие «воздушные шарики» детям лучше не показывать.
Лоб покрылся испариной, и Артур едва удержался, чтобы не вытереть его рукавом. Ну что за засада, а? Ну почему у них такие зеленые глаза, как у их мамы? Этой невозможной язвы, как ее там, Анастасии…
Артур все-таки вытер лоб, наплевав на приличия.
Необычные глаза, цвет у них такой, как у моря в ясную погоду.
Тагаеву не понравился салон, который выбрала Ариана — она только пришла, а ее уже нагрузили. Дворцы, замки на озере. Ну подумаешь, победили в престижном конкурсе. Неизвестно еще, как там распределялись награды.
Артур приехал чтобы забрать невесту и отвезти в какое-нибудь другое агентство. Любое.
Но в холле увидел Анастасию, которая стояла вполоборота и негромко говорила по телефону, и не ушел.
Напротив, теперь ему было принципиально остаться здесь, чтобы его свадьбой занималась эта хрупкая зеленоглазая девушка.
Чертовы глаза, околдовала она его, что ли?
Похоже на то.
Артур присел перед мальчишками на корточки. А ведь они отличаются, подумал, еще и как. Как их вообще можно спутать?
Тот, что слева, Данил, смотрит на него с выражением, которое Артур каждый раз наблюдает у своих директоров на совете, когда они пытаются протащить какой-то им одним выгодный проект. Преданно и с вожделением.
Второй, Давид, смотрит с грозным ожиданием, как будто хочет сказать: «Только попробуй откажись!» Странный взгляд, очень взрослый, неожиданный для такого маленького мальчика.
А вот по виду Анастасии можно понять лишь то, что она испугана. Надо бы глянуть на Ивана и его губу, наверняка зеленоглазая устроительница свадеб боится встречи с родителями парня. И к тому же чувствует себя виноватой, а вот это точно никуда не годится.
— Кто ударил Ивана? — спросил Артур. Данил промолчал, Давид потупился.
— Так, ясно. За что?
— Он сказал, что наш папа алкаш, — ответил за брата Данил. Давид сверкнул яростным взглядом и снова опустил голову.
— Хорошо, — сказал Тагаев, строго взглянув сначала на одного мальчика, потом на второго, — я скажу, что я ваш папа. Но у меня условие. Вы больше не будете драться в садике и подставлять маму.
Парни скривились так, будто укусили лимон. Переглянулись, еле слышно вздохнули и кивнули. Тагаев поднялся и отряхнул брюки.
