В нескольких шагах от меня стоит человек, от которого я родила троих детей. С которым у меня была хоть и недолгая, но связь. Самая близкая связь, какая только может быть между мужчиной и женщиной. И эта связь до сих пор мерцает тремя невидимыми ниточками, натянутыми между нами.
И при этом в мире, наверное, нет человека, который был бы настолько от меня далек. Поэтому я еще раз сглатываю и отвечаю коротко.
— Да.
Взгляд Тагаева продолжает блуждать по моему телу, а потом задерживается на его нижней части.
Точнее — животе. Тагаев смотрит то на меня, то на мой живот, то на детей, как будто они только что прямо у него на глазах вылезли оттуда все трое, и он никак не может в это поверить.
— Меня зовут Артур, — вдруг говорит Артур, и на меня сверху обрушивается ледяной поток.
Артур… Меня зовут Артур… Ты такая сладкая, такая тесная малышка…
Понимаю, что передо мной не просто отец моих детей. А еще и мой первый мужчина… И едва удерживаюсь, чтобы не схватиться за локоть все того же охранника в очках.
— Артур Асланович Тагаев, — продолжает Тагаев, — я недавно купил этот клуб.
— Нас… Анастасия, — вовремя спохватываюсь я, — Андреевна.
Тагаева дергают снизу за рукав, и я вижу расстроенное личико дочки.
— Я Дианка, — у нее дрожит голосок, и я понимаю, что ей очень обидно, что никто не спросил, как ее зовут.
Вряд ли это интересно Тагаеву, и мне вдруг тоже становится обидно за дочь. Девочка своим мороженым пожертвовала, а он даже не поинтересовался именем спасительницы.
Но лицо Артура внезапно принимает очень странное выражение. Была бы я глупой сентиментальной гусыней, то сказала бы, что трогательное. А так назову его заинтересованным.
— Какое красивое имя, — хвалит он и переводит взгляд на мальчиков. — А вы… Давид и Данил, правильно?
Он по очереди указывает на каждого, и те кивают с озадаченным видом. Я тоже в полном замешательстве.
Не перепутал. Или запомнил? Да нет, не может быть.
С первого раза? Обычно, все путаются, всегда. Даже Стефка, бывает. Только мы с Ди безошибочно можем определить, кто из них кто. Мне они вообще кажутся совсем разными. И… неужели теперь и Тагаев тоже может?
— Значит, Давид, Данил и Дианка? — потирает он подбородок, и очередная ледяная волна с грохотом выбивает из-под меня почву.
Артур улыбается. Смотрит на моих детей и улыбается. А они стоят перед ним полукругом с задранными головами.
