Три дикаря для попаданки

Она была невероятно горячая и влажная внутри, голова Арона шла кругом, а еще, это хрупкое тело принимало его полностью. Другие дикарки все были коренастыми, с широкими плечами и бедрами, они визжали от боли. А эта стонет так, что яйца становятся каменными, а влага уже начинает капать с них на пол.

Лиза не понимала, что с ней происходит, член мужчины набух еще больше, она царапала стену, почти ломая ногти. Мышцы внутри скрутило, а горячая волна прошлась по телу, а потом ее сознание взорвалось миллионами красок, тело затрясло, глаза закатились, громкий стон эхом прошелся по помещению.

Она кончала, извиваясь на члене, кричала, срывая голос. Арон вошел максимально глубоко, замер, член пульсировал, сперма омывала сжимающее его лоно дикарки, она сама дрожала в его руках.

Лизе казалось, что она потеряла сознание, что-то горячее и вязкое стекало по бедрам, ее продолжали удерживать на члене, мужчина сзади хрипло дышал. Такого с ней не было никогда, такого оргазма, случайного секса с незнакомцем, это вообще был ее второй мужчина в жизни.

Может, к черту мораль и приличия, когда так хорошо? Лиза была в непонятном ей мире, а вдруг это просто сон, другая реальность? В которой можно все. Ну, практически все.

Арон аккуратно снял девушку с еще не опавшего члена, развернул, Лиза не могла стоять на ногах, потеряв все силы, стала оседать на пол, оказавшись лицом напротив огромной возбужденной плоти.

Мужчина, который имел ее, только приспустил штаны, стоял, широко расставив ноги, Лиза, подняв голову, посмотрела на него. Длинные темные волосы, суровый взгляд исподлобья, широкие плечи, он был огромен, словно воин диких доисторических племен. Это, наверное, и есть тот великий Гур, о котором говорила старуха.

– Я все еще голоден, раздень меня и помой. Нет, для начала вылижи яйца.

А вот это было что-то новенькое. С чего он вообще решил, что ею можно командовать?

– Что значит «вылижи»?

Лиза удивленно посмотрела на мужчину, потом снова на его половой орган.

Вот чего Лиза не могла терпеть – это когда ей указывали и командовали. С самого детства, а уж потом и тем более, оставшись с четырнадцати лет совсем одна. И каждый будто имел право или считал необходимым давать указания, как Лизе жить и что делать.