Они прекрасно подходили друг другу, и Клео, возможно, была единственным сотрудником «Мескал‑Слейд», не боявшимся его ни тайно, ни открыто.
Она вошла в кабинет и увидела Джуда стоящим у окна. «А он, бесспорно, хорош собой», — неожиданно для себя подумала она, с удовольствием скользнув дымчато‑серыми глазами по широким плечам и спине, гибкой линии узких бедер и длинным ногам. Богатый, практичный, с умом проворным и острым, как шпага, он был самым завидным женихом в Сити; всегда, когда того требовал этикет, он появлялся в обществе в сопровождении какой‑нибудь красивой женщины, но никогда — и это Клео отмечала с некоторым злорадством и с непостижимым для самой себя удовлетворением, — никогда его лицо не выражало ничего, кроме вежливой скуки от ужимок его спутницы.
Ходили упорные слухи о подозрительности Джуда Мескала: говорили, что он считал всех женщин корыстными «золотоискательницами» и использовал их прежде, чем они могли использовать его. Клео одолевало праздное любопытство: как чувствует себя женщина, выходящая в свет с Джудом? Должно быть, ужасно, если скука — единственное, что способны выразить его прекрасные глаза.
Вот если бы они зажглись любовью, желанием…
— Сядьте, мисс Слейд, — не оборачиваясь, резко скомандовал он.
Клео подсела к огромному столу с обитым кожей верхом и разгладила на коленях серебристо‑серую ткань модельного костюма. Опять это «мисс Слейд», второй раз за утро. Обиделся на колкость насчет Первого объединения? Что ж, возможно. Клео незаметно вздохнула.
Нравится подшучивать над другими — терпи сама.
Наконец он обернулся, словно ее напряженный взгляд разрушил его сосредоточенность, и окинул ее взглядом — от тщательно причесанных платиновых волос до обутых в дорогие туфли ножек.
— К делу. Посмотрим, совпадают ли результаты из Исследовательского центра с моими расчетами.
Напряженная работа длилась больше часа; он выведывал се мнение об отчете, изучал развернутые перед ними сложные балансовые схемы, пока в кабинет не вошла Дон. Она поставила на стол поднос с кофе и опасливо отступила назад.
Джуд воззрился на приношение, словно секретарь позволила себе недопустимую бестактность. И хотя Клео не раз пыталась убедить женщину, что ничего личного в поведении Джуда не было, когда он, погрузившись в работу, словно переносился в другое измерение. Дон все равно обижалась.
— Все это дурно пахнет, — произнесла Клео, имея в виду, конечно, не кофе, который она разливала из гравированного серебряного кофейника.
