Изящный черный купальник открывал почти все, что можно было открыть, и, знай она, что Джуд вернется с рыбалки так рано, она выбрала бы другой. Онато надеялась, что большую часть дня проведет в одиночестве!
— Ты рано вернулся.
Сказано небрежно, нарочито безучастно. Клео гордилась своей способностью прятать беспокойство, волнение, страх. Он склонился над ней, и она быстро отвела взгляд. На нем были только черные хлопковые шорты, потертые и выцветшие; его бронзовое тело, оттененное жесткими волосами, источало бесконечную мужественность, силу, скрытую угрозу.
Увидев его таким, она невольно вздрогнула, охваченная неведомым чувством. Это страх, сказала она себе, обычный животный страх. Но кроме страха было еще что‑то, имени чему она не знала.
— Не хотел быть обвиненным в недостаточном внимании к жене.
В его голосе слышались язвительные нотки, которых она не замечала за всю неделю их брака, и почувствовала, что его отношение к ней изменилось. Эта едва заметная перемена заставила ее насторожиться.
Это все, что она могла сделать, чтобы держаться в соответствии с его холодно‑вежливым обращением, которое, впрочем, было ей приятно. Четыре дня, проведенные на острове, явились для нее, как она и предчувствовала, тяжким испытанием. Он был обходителен, заботился о том, чтобы она всем была довольна, ни в чем не нуждалась. Что же касается горничной, очевидно жившей при вилле, то ее соображения по поводу отдельных спален и независимого времяпрепровождения супругов Клео совершенно не волновали.
Она испытывала благодарную привязанность к своей уединенной комнате, своему уголку и напоминала ребенка, считающего и пересчитывающего последние бесценные деньки школьных каникул. Она видела, какие взгляды Джуд бросал на нее порой, и инстинктивно чувствовала, что они означали. Он нормальный, здоровый мужчина, и, в конце концов, она его жена.
Но если он окажется чересчур настойчивым в своих мужских притязаниях, а ведь оставалась еще неделя до того рокового дня, когда он мог на полном основании предъявить свои супружеские права, — она не знала, как вынесет это.
Не знала, что будет с нею, когда делить с ним постель станет ее обязанностью. Останется только закрыть глаза и умереть…
— Ай! — взвизгнула она, и все ее мрачные мысли разлетелись от внезапного ощущения чего‑то холодного и вязкого. Это был крем для загара, и сильная теплая рука Джуда принялась втирать его в ее обнаженное тело.
