В отчаянии она бросилась к двери, но Фентон с неожиданным проворством перехватил ее и, ударив по ногам, толкнул на пол, а потом упал на нее.
Клео изворачивалась и отбивалась, но он зажал ей голову обеими руками и тряс так, что ей казалось, он вырвет ей волосы; она попыталась крикнуть, но он зажал ей рот жестоким поцелуем. Кровь стучала в ее голове, тяжелый стон рвался наружу. И вдруг, словно издалека, она услыхала голос, от которого веяло арктическим холодом:
— Что, черт побери, здесь происходит?
Все вокруг застыло и помертвело, как перед бурей.
Тело Фентона, придавившее ее к полу, словно одеревенело, а его губы, сдавившие ей рот, сковал ужас.
А потом все стало неистовым, быстрым и громким. Клео почувствовала, как Фентона стаскивают с нее, услышала треск рвущегося шелка — это Джуд поставил его на ноги и швырнул о стену.
Клео с облегчением открыла глаза, благодарная Джуду за своевременное появление; но, когда его сверкающий взгляд хлестнул по ее распростертому телу, полуобнаженной груди, спутанным волосам, ее охватил ужас.
Это был тяжелый, ледяной, жестокий взгляд.
Она хотела сказать ему, что все было совсем не так, как могло показаться, что она была только жертвой, что он спас ее от верного насилия, но с ее губ сорвался лишь нечленораздельный хрип, и Джуд, поморщившись, отвернулся. Его сильные, жилистые руки сжались в кулаки, и он бросил Фентону:
— Выметайся, пока цел.
Пока Фентон застегивался, Клео, задыхаясь, с трудом поднялась на ноги, пытаясь запахнуться разорванной рубашкой. Он явно не собирался уходить, не забрав деньги, но, когда он заправлял рубашку в узкие кожаные брюки, руки его тряслись.
Лицо Джуда было неподвижно; темная от загара кожа туго натянулась на проступивших скулах. В каждом мускуле его мощного тела застыла открытая угроза, и Клео неохотно признала, что Фентон не робкого десятка: он неторопливо приблизился к дивану и начал собирать стопки банкнот.
— Иду‑иду, приятель, — протянул он. — Но не могу же я оставить мой скромный подарок. Дамочка может обидеться.
— Ты дала ему эти деньги? — Взгляд Джуда холодно метнулся к Клео и обратно к Фентону.
От его резкого, язвительного голоса в ее жилах застыла кровь.
— Да.
Лгать не было смысла. У Клео закружилась голова, комната поплыла перед глазами, и она была бы рада лишиться сознания, потому что лучше лежать без чувств, чем объясняться подобным образом.
Она закрыла глаза, борясь с приступом тошноты, и не видела, что происходит, но услышала мрачный, тяжелый голос Джуда:
— Убирайся.
