– Отношения у нас не самые лучшие, и я больше чем уверена, у вас наверняка найдется приятельница и не одна! – более подходящая для этой роли.
– Но ни одна из них не понравится ему, – грустно усмехнулся Джордан. – Его любовь, похоже, распространяется только на нас с вами. И большая ее доля принадлежит вам!
– Мне об этом неизвестно.
Кэсси вскочила и, обхватив себя за плечи, принялась нервными шагами мерить гостиную. Одно дело – обманывать свою мать и Луиджи, и совсем другое – Хэролда Риса.
– Нет, так нельзя! – решительно сказала она.
– Когда он выйдет из больницы и все узнает, он будет просто оскорблен и перестанет доверять нам обоим. Я не могу так поступить с вашим отцом.
– Но собираетесь проделать это с вашей матерью и этим… Луиджи, мягко напомнил он.
– Там совсем другое! Для меня это самозащита… к тому же я не согласилась на такой план…
– …пока что, – спокойно закончил он. – Если говорить об отце, то он с легким сердцем ляжет в больницу, зная, что я надежно берегу все, чем он в своей жизни дорожит.
А когда его выпишут, мы все ему осторожно объясним, и не сразу, а через месяц‑другой. К примеру, скажем, что слишком часто ссоримся, и, кстати, нисколько не погрешим против правды, – иронически добавил он.
– Через месяц‑другой? – Кэсси перестала сновать по комнате и быстро села. – Я никогда… я думала, это всего на один день!
– Да ладно вам! – оборвал он. – Лавиния Престон далеко не глупа, а к тому же великолепная актриса. Чтобы убедить ее, мало приехать с кавалером и нежно повздыхать! Уж кто‑кто, а она сразу заметит плохую игру! Джордан прав.
Просто ей не приходило в голову взглянуть на ситуацию с такой стороны, и в глубине души эта затея по‑прежнему пугала ее. Как‑никак речь идет о нескольких месяцах! Да и при мысли об отце Джордана сердце сжимала тревога.
– Я не могу дурачить вашего отца! – решительно сказала она, но под взглядом Джордана вновь почувствовала неуверенность."
"– Даже ради того, чтобы дать ему немного радости и покоя перед тяжким испытанием? Слишком большой груз для вашей совести? А мне было показалось, что он значит для вас больше, чем ваши собственные родители.
Для него‑то вы на самом деле как дочь. Сегодня я прочел ему по телефону вашу последнюю статью, так он буквально расцвел от гордости. Вот ради этого он и работал в газете. Ну, что для вас важнее, Кэсси? Ваша совесть или ваше доброе отношение к отцу? Суть проблемы именно в этом.
– Не знаю, справлюсь ли я, – помолчав, сказала Кэсси.
