«Я ненавижу вас», — вспомнились Саре слова Роберта, сказанные отцу со всей страстью перепуганного ребенка, и на один‑единственный миг ей представилось, что она увидела проблеск какого‑то чувства в холодных голубых глазах Грея. Но, по всей вероятности, это были лишь гнев и нетерпение… другого ему не дано.
Возможно, она была не права, когда пообещала Роберту навестить его, не получив при этом разрешения отца… возможно, она поступила так сознательно, потому что знала, что этого разрешения не будет, но не могла же она жить в согласии с самой собой, махнув рукой на мальчика и сказав себе, что это не ее дело! Нет, так она не смогла бы поступить, это было абсолютно не в ее характере.
И с этими мыслями она заснула.
— Послушай, а почему бы тебе не взять сегодня мою машину, мне она не нужна, — предложила Салли.
Они пили кофе на кухне.
Сара ответила радостно:
— О, если ты не против… хотя я не уверена, что на машине смогу найти дорогу.
Тропинка ведь ведет к задней калитке."
"— А у меня есть карта, сейчас покажу, дом найти не трудно. Дом этот купил дедушка Грея, — пояснила Салли, когда вернулась с картой и разложила ее на кухонном столе, придавив для верности кофейником. — Отцу Грея — старшему из братьев — предстояло наследовать и дом и концерн, но он был военным и погиб, когда Грей был совсем маленьким. Так по крайней мере рассказывала мне миссис Ричардс. Его мать вышла замуж во второй раз и уехала в Америку, оставив Грея здесь.
Его воспитал дедушка, дядя его был холостяком. Затем Грея отправили в закрытую частную школу, потом в университет, так что, пока не вырос, он проводил здесь только каникулы.
Сара слушала сестру, нахмурив брови. Она вдруг почувствовала щемящую нежность и сочувствие к Грею. Каким, должно быть, одиноким он был в детстве. Но если это так, тогда он должен лучше понимать и больше жалеть своего сына. Впрочем, Сара знала толк в психологии и понимала, что взрослые часто наносят своим детям те же самые удары, от которых настрадались в свое время сами, — иногда сознательно, но гораздо чаще бессознательно, не подозревая, что из‑за этих глубоко спрятанных обид и огорчений они не могут уйти от своего прошлого и позволить своим детям наслаждаться жизнью.
Большинство людей бывают потрясены этой психологической истиной и отказываются ее признать.
