– Если б стремянка упала чуть‑чуть в сторону, елке пришел бы конец!
– А упади она поближе, не поздоровилось бы нам с вами! – сердито заметил Джордан. – Мне следовало догадаться, что вы попытаетесь сделать все сами. Вы ведь уверены, что способны сделать любое дело лучше всех, да?
Кэсси подумала, что сердится Джордан совершенно зря, и быстро взглянула на него. Он сидел на ковре, устремив на нее возмущенный взгляд.
– Все было нормально, пока вы не заявились сюда с диким воплем, буркнула она, чувствуя, как неожиданно потускнело очарование рождественской красавицы.
– В следующий раз, когда задумаете устроить вечеринку, найдите себе другую невесту!
– Вам не приходит в голову, как глупо вы выглядите, лежа на полу и испепеляя меня грозным взглядом?
Он засмеялся, и Кэсси окончательно рассвирепела. Она попыталась сесть, но Джордан легонько толкнул ее в плечо, и она снопа упала на спину.
– Не вставайте, – весело сказал он. – По крайней мере в этом положении у вас нет передо мной никаких преимуществ.
Кэсси залилась краской, и его брови удивленно взлетели вверх.
– Никаких неприличных намеков, уверяю вас! – Джордан скользнул по ней медленным взглядом, и Кэсси отчаянно пожалела, что не вскочила на ноги. – Платье вам очень к лицу. Хотя цвет не вполне для вас обычный, красное вино, немного светлее ваших волос. Удивительно, но он вам идет. У вас определенно чутье на цвет. Тоже благодаря швейцарской школе?
– Скорее, проявление врожденного артистизма, – лаконично ответила Кэсси, в смятении от его странного взгляда и тех чувств, какие он против воли всколыхнул в ее душе.
– Должно быть, я кое‑что унаследовала от своей театральной семьи!
Легкая горечь в ее словах не прошла для Джордана незамеченной.
– Снова вспомнили Луиджи? – мягко спросил он.
– Никого я не вспомнила, – пробормотала Кэсси. – Что мне нужно, так это вспомнить о самой себе. А теперь, будьте любезны, позвольте мне встать, – язвительно добавила она.
– Да нет, не позволю. – Он наклонился над нею, обхватив ладонями ее лицо.
– Мне больше нравится видеть вас вот так.
Это она ожидала услышать меньше всего и от смущения густо покраснела.
– Вы и в самом деле испуганы, верно, Кэсси? – спросил он. – И потому встречаете все в штыки?
– Я… я вовсе ничего не встречаю в штыки, – дрожащим голосом выдавила Кэсси.
– Вот и не нужно, – пробормотал он и вдруг прильнул к ее губам с нежным любопытством, дразня и как бы изучая, постепенно оттесняя ее защитные инстинкты на задний план.
