Осталось прочитать только полстраницы, просвечивающиеся на обороте. Что еще могут таить для меня все эти слова? Они представляются грозными воинами, прячущимися в окопе, готовыми броситься в атаку, чтобы причинять боль, убивать, разрушать. Я уже знаю, что не устою перед искушением, и, несмотря ни на что продолжу. Так что я переворачиваю страницу и продолжаю читать. «Однако хватит, не хочу тебе докучать подробностями моей личной жизни. Я хочу сказать тебе одно: с тех пор, как я посмотрела “Джо Блэка” и снова подумала о тебе, я только и делала, что представляла нашу встречу – то, какой она будет, где произойдет, каким ты окажешься, как удивишься и как будешь счастлив увидеть меня.
Или, наоборот, как ты разозлишься, или, еще хуже, останешься равнодушным. И когда это наконец произошло, я только и делала, что смотрела в твои глаза. Да, я пыталась обнаружить в них какое-нибудь твое впечатление, понять, что ты испытываешь, встретив меня после стольких лет, одним словом, чтобы задать вопрос, который тебе так нравится: „Пламя погасло или горит?” Мне пришлось прибегнуть к помощи твоей секретарши, я кое-что про нас рассказала, и она приняла это близко к сердцу.
Она сказала, что мы теряем прекрасную возможность, но пока еще не слишком поздно. Она показалась мне умной, стремительной, способной; ты сделал отличный выбор». Да уж, жаль, что она у нас больше не работает. И именно из-за тебя. Впрочем, она не обладала всеми теми качества, которыми ты ее наделяешь. «Она не захотела рассказывать ничего о тебе; я должна сказать, что пыталась разговорить ее всеми способами, но у меня этого не получилось.
В этом она оказалась надежной. Может, ты с кем-нибудь встречаешься, собираешься жениться, или тебя бросили. Я этого не знаю. Знаю, что ты не женат, я видела, что на тебе нет обручального кольца, да и к тому же в Интернете об этом ничего нет. Впрочем, для меня гораздо важнее другое. Ты счастлив? Мы еще поговорим? Еще встретимся? Можно на это надеяться? Мне было бы так приятно».
Ну надо же: сегодня вечером все так интересуются моим счастьем. И как раз тут раздается сигнал моего мобильника. Пришло сообщение. Я его открываю. Это Джин.
«Что делаешь, любимый? Смотри не перетрудись! Скоро все станет еще сумбурнее. Возвращайся… я тебя хочу».
Я улыбаюсь. Складываю письмо, засовываю его в альбом, который прячу в дальний ящик. Так вы все действительно хотите это знать? Ладно, подумаю об этом завтра. Это кажется мне ответом Скарлетт О'Хара.
