Три ночи с повесой

— Да, ты права, — неохотно согласился он. — Ты имеешь право знать.

Он помог ей подняться, и они уселись лицом друг к другу.

— Ты говорил, что тебя бросили в тюрьму, — шепотом напомнила Лили. — За то, что ты досаждал кому-то из лордов.

— Все началось задолго до этого.

Лили хорошо знала эту позу — она означала, что Джулиан настроился на долгий разговор. Руки свободно лежат на коленях, мышцы лица расслаблены, однако Лили знала, что стоит ему заговорить, как они тут же придут в движение, и на этом подвижном лице она сможет прочесть все, что он хочет сказать, если слова вдруг окажутся бессильны.

Наконец Джулиан решился. Он говорил медленно, сопровождая каждое слово, жестами, постоянно останавливаясь и повторяя, если, видел по лицу Лили, что она чего-то не поняла.

— Это случилось в кофейне, — начал он. — Ты уже знаешь, что там служили только глухонемые. Так уж повелось. Там собирались джентльмены, которые занимались благотворительностью, чтобы обсудить свои дела, и постепенно заведение приобрело популярность — особенно среди знати.

Но помимо благотворительности там частенько велись разговоры, которые не были предназначены для посторонних ушей — считалось, что это безопасно, ведь служанки не могли их подслушать. В кофейне даже имелась особая комната для подобных встреч. На меня никто не обращал внимания — посетители считали, что я тоже глухой, как и остальные.

— Значит, ты слышал все, о чем они говорили между собой?

— Вообще-то я старался пропускать их разговоры мимо ушей.

Все эти политические интриги и торговые сделки не особо меня интересовали. Но однажды — мне тогда только-только сравнялось четырнадцать — меня послали отнести поднос в ту особую комнату. Собравшиеся там джентльмены решили заранее отметить завтрашнюю победу на скачках, на которой они должны были сорвать неплохой куш. Как я понял, они подкупили кого-то из жокеев, и лошадь, на которую они поставили крупную сумму, должна была прийти к финишу первой, обогнав фаворита, что в результате принесло бы им целое состояние.

— Выглядит не очень красиво, — скривилась Лили. — Не говоря уже о том, что это незаконно.

— Согласен. Но тогда меня это не слишком волновало. Я понял, что могу на этом подзаработать. — По губам Джулиана скользнула кривая усмешка. — Мне было известно, где мать прячет деньги, отложенные на черный день. Я пересчитал монеты — два фунта и три шиллинга — и помчался в букмекеру, где принимали ставки. Они в тот день были двенадцать к одному.