Три ночи с повесой

 — Ледяные глаза Фарадея моментально потеплели. — Выходит, он хранил мои письма?

— Да, — кивнула Лили.

— Чертовски романтично и беспечно. — По губам Фарадея скользнула горькая усмешка. — А ведь я настоятельно советовал ему избавиться от них.

Судя по всему, Лео пренебрег этим советом, но не похоже было, чтобы Фарадея это расстроило. Скорее, наоборот — только слепой не увидел бы этого, а Джулиан был отнюдь не слепой. Он мог бы поклясться, что эти двое были не просто любовниками.

Они действительно любили друг друга.

— Мистер Фарадей, — Лили неловко шагнула к Фарадею, — вы позволите вас обнять?

Фарадей растерянно моргнул. От острого взгляда Джулиана не укрылось, что его покрасневшие глаза подозрительно заблестели. Он помялся, потом неуверенно кивнул. Лили порывисто обняла его, на мгновение припав мокрой от слез щекой к его плечу.

— Мне так жаль, — дрожащим голосом пролепетала она. — Так ужасно жаль. Я тоже скучаю по нему!

— Ну-ну, будет, — пробормотал Фарадей, смущенно похлопывая ее по спине.

 — Какая у вас нежная душа! В этом вы очень похожи на брата…

Оба умолкли — казалось, общее горе сблизило их. Джулиан на миг почувствовал острый укол ревности. Если Лили от этого будет легче, то кто он такой, чтобы возражать?

У него еще будет возможность обнять ее.

Будь он проклят… Неожиданная догадка вдруг промелькнула у него в голове, и Джулиан ухватился за нее, как утопающий хватается за соломинку.

Неужели все действительно закончилось?!

— Отправляйтесь домой, — бросил Джулиан, обернувшись к Морланду с Эшвортом.

 — Возвращайтесь к своим женам и позаботьтесь о леди Ктодии. Скоро увидимся. — Переглянувшись, они повернулись, чтобы уйти, и тут Джулиан, словно вспомнив о чем-то, смущенно добавил: — Ах да, и спасибо…

Последняя фраза произвела неожиданный эффект. Оба его приятеля не сговариваясь уставились на него с таким изумлением, словно у Джулиана на лбу внезапно появился третий глаз.

— …вам обоим, — уже увереннее добавил Джулиан. Конечно, ему было бы намного легче бросить эту фразу им вдогонку, но выбирать не приходилось.

Герцог с Эшвортом таращились на него и, сделав над собой усилие, он мужественно продолжал: — Я просто хотел сказать… — промямлил он. Потом закашлялся, прочищая горло, и остаток фразы прозвучал слегка неразборчиво, — что… э-э-э… благодарен вам. Вы догадываетесь, за что. За то, что не ушли.

От растерянности и смущения герцог затоптался на месте, перебирая ногами, словно один из его племенных жеребцов.