Три ночи с повесой

 — Ну, кроме того, что ты меня недостоин.

— Лили… — У Джулиана даже горло перехватило от подобной несправедливости. — Все изменится, обещаю! Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

— А ты спросил меня, хочу ли я быть для тебя всем?

Джулиан онемел. Лицо у него стало медленно бледнеть — надежда, уже пустившая ростки в его душе, таяла на глазах.

— Джулиан, — уже мягче сказала Лили, заметив его затравленный взгляд. — Я люблю тебя. Но не хочу стать единственным, ради чего ты живешь. Я хочу разделить свою жизнь с тобой, а это не одно и то же.

— Да уж… Конечно, есть… огромная! Целая пропасть! Вернее, целый мир!

— А то, что мы должны остаться жить в твоем мире. Где все просто и ясно… где жизнь переливается яркими красками.

Ну конечно… и где за блестящим фасадом скрывается ложь.

— Прекрати разговаривать со мной, как с ребенком, который не в состоянии жить своим умом! — вскипела Лили.

— Ты не ребенок. Ты умная, взрослая женщина. Именно твой незаурядный ум привлек мое внимание.

— Тогда почему ты считаешь возможным скрывать от меня правду? Неужели ты не понимаешь, до какой степени унизительно выспрашивать у какой-то дурацкой птицы, где сейчас собственный муж?

— Тартюф упомянул о «Иерихоне»? Вот, значит, как ты нас нашла? — В глазах Джулиана вспыхнуло восхищение.

— Вот как? А ты держишь меня за дурочку! Сколько раз я говорила, что люблю тебя? Я стала твоей женой, потому что хотела этого! Я ношу под сердцем твоего ребенка.

У Джулиана не нашлось что сказать.

— Когда мы поженились, — с жаром продолжала Лили, — я была так счастлива. Считала, что если стану почаще говорить, как сильно люблю тебя, то со временем ты справишься со своей болью и сможешь похоронить прошлое. Видимо, моих поцелуев недостаточно, чтобы исцелить твои раны.

Джулиан долго молчал. Потом она услышала долгий вздох.

— Ты права. Если так пойдет и дальше, я буду чувствовать себя подлецом…

Что-то вроде этого она и подозревала, торжествовала Лили. Признание Джулиана звоном литавр отозвалось в ее ушах. И все же что-то ее мучило. Похоже, Джулиан до сих пор убежден, что они не смогут быть счастливы — ни вместе, ни порознь. Ну уж нет, сердито подумала она. Ее это не устраивает.

— И какой у нас выход?

Джулиан молчал.