Три ночи с повесой

 — Для вас ведь лошади всегда на первом месте, верно? А погибший друг может и подождать!

Герцог высокомерно пропустил оскорбление мимо ушей.

— Вернувшись в Лондон, я первым делом отправился взглянуть на Озириса. Вообразите мое удивление, когда я не обнаружил его в конюшне!

— Я велел перевести его в другое стойло, — брюзгливо сообщил Джулиан. — Впрочем, разве вы не этого хотели?

— И теперь условия гораздо лучше. — Но прежде чем Джулиан успел что-то сказать, герцог желчно добавил: — И тем не менее должен сказать, что они далеки от идеальных.

Высокомерный осел. Индюк спесивый! Джулиан не сомневался, что герцог Морланд скорее согласится, чтобы ему пустили его голубую кровь, нежели выдавит из себя хоть самую скупую похвалу в адрес недруга.

— Я по-прежнему настаиваю, чтобы жеребца перевезли в Кембриджшир, — проворчал Морланд. — Напоминаю, что речь идет о бывшем чемпионе, о бесценном производителе, черт возьми! А мои конюшни считаются одними из лучших. И место Озириса именно там!

Джулиан молча пригубил бренди.

Можно было не сомневаться, что герцог готов спорить до хрипоты. Джентльмен с безупречной родословной заслуживает, чтобы его лошади содержались в идеальных условиях, — таков был девиз Морланда. Джулиан в очередной раз поймал себя на мысли, как же он презирает и самого герцога с его спесью, и его аристократические замашки. Именно поэтому он в свое время пустил в ход все свое обаяние, чтобы проникнуть в лондонский высший свет. Чтобы своими глазами увидеть, как надменные лорды вроде Морланда становятся объектом насмешек, и иметь возможность поиздеваться над ними, выставить кого-то дураком, унизить или смешать с грязью. Или — что еще забавнее — наставить кому-то из них рога.

К счастью для герцога Морланда, даже Джулиан не позволил бы себе пасть настолько низко, чтобы попытаться соблазнить милую простодушную Эмилию. Даже будь у него такое желание…

— Наверное, нет необходимости напоминать вам, Беллами, — продолжал герцог, — что этот жеребец — совместная собственность, а моя доля едва ли не всемеро превышает вашу?

— Нет.

Я помню об этом.

Десять латунных жетонов, подтверждавшие членство их владельцев в клубе любителей племенных жеребцов, продаже не подлежали — их нельзя было просто купить, только выиграть или проиграть. И это условие было еще одним подтверждением порядочности Лео и его вечной тяги к справедливости.