Три ночи с повесой

Женское чутье давно уже подсказывало ей, что происходит. И тем не менее…

— Я хочу, чтобы ты сам это сказал.

Застонав, Джулиан резко притянул ее к себе, обняв с такой силой, что у нее хрустнули ребра.

— Потому что я хочу тебя. Да простит меня Бог, Лили… Я действительно хочу тебя, как мужчина может хотеть женщину. Знаешь, мне кажется, я хотел тебя всегда.

Он сжал ее в объятиях, и Лили замерла, боясь шелохнуться, боясь вздохнуть, и вдруг поймала себя на том, что чувствует только его тело.

— Между нами всегда существовала какая-то натянутость, — пробормотал Джулиан.

 — Я уверен, ты тоже это чувствовала. Чувствовала, да?

Лили молча кивнула. Смятение, которое охватывало ее в присутствии Джулиана, сила, с которой ее влекло к нему, жар, который сжигал ее, стоило только увидеть его на пороге, все то же самое чувствовала и она. Однако сейчас она чувствовала и другое — нечто твердое, упирающееся ей в живот. Прямое подтверждение мужского желания. Но почему-то это не испугало Лили. Скорее напротив — впервые за много месяцев она почувствовала уверенность в себе.

В собственной привлекательности. Поверила в то, что она желанна.

Джулиан заглянул ей в глаза. Потом взгляд его скользнул вниз, остановившись на губах Лили. Затаив дыхание, она смотрела, как губы Джулиана зашевелились, произнося ее имя.

Она уже в который раз мысленно поблагодарила родителей за то, что выбрали ей это имя. Прочитать по губам звук «л» удавалось легче всего. Беда была в том, что собственное имя почему-то всегда казалось ей довольно глупым.

Особенно когда ее называли официально «леди Лили». Двух «л» на одно коротенькое слово было вполне достаточно, считала она, а три — это уже явный перебор. Исподтишка наблюдая за мучениями тех, кто пытается выговорить ее имя, Лили всегда кусала губы, чтобы не засмеяться.

Зато когда это делал Джулиан… Почему-то в его устах это никогда не выглядело смешным. Напротив, в том, как двигались его губы, когда он выговаривал ее имя, было что-то озорное. И неотразимо чувственное, и уж точно не глупое.

Ей всегда страшно нравилось смотреть, как ее имя рождается на его губах.

Наконец-то все обрело смысл — все эти беспричинные ссоры между нею и Джулианом, их постоянная мучительная тревога друг за друга и то странное томление, которое неизменно охватывало ее при его прикосновениях. Получается, он с самого начала хотел ее. И где-то в глубине души — настолько глубоко, что она даже не отдавала себе в этом отчета — она тоже хотела Джулиана.