Три ночи с повесой

 — Только не говори, что тебе жаль! — яростным шепотом продолжала она. — Потому что мне не жаль! Знаешь, Джулиан, это было чудесно. Сказать по правде, я даже не помню, когда еще чувствовала себя такой живой. Месяцы, наверное, или даже годы. И если ты собираешься извиниться и нести всякую чушь вроде того, что любишь меня слишком сильно, чтобы одарить столь же пылкими знаками внимания, которыми в свое время оделил большую часть дам лондонского света… — Лили возмущенно фыркнула словно рассерженная кошка. — То лучше уж помолчи!

Более рассудительная и благоразумная женщина на ее месте, наверное, только порадовалась бы, что Джулиан проявил сдержанность.

Возможно, ей бы даже польстило, что Джулиан слишком уважает ее для того, чтобы бездумно соблазнить. Она бы поняла, что Джулиану не хочется видеть в ней очередную жертву, чья подвязка украсит собой бильярдную в его клубе. И Лили поняла. Да… это было очень благородно с его стороны. Правда, Джулиан почему- то тщательно скрывал, что ему не чужды и порядочность и скромность, и благопристойность. Просто… у нее было ощущение, что она только что увидела его с другой стороны, где все эти качества присутствовали в меньшей степени.

И, как ни странно, этот новый, незнакомый ей Джулиан ей понравился…

Лили наконец открыла глаза и жутко разозлилась, увидев, с какой кротостью он улыбается ей.

— Лили, я только хотел сказать… Мне правда очень жаль, но этот чертов попугай взгромоздился мне на плечо и…

Ойкнув, Лили скосила глаза вправо и оцепенела — там, использовав плечо Джулиана, как насест, восседал попугай, явно не испытывающий никакого почтения к элегантному сюртуку.

Покрутив головой, он вытянул шею, широко раскрыл клюв и, похоже, собрался заорать.

Лили, прикрыв ладошкой рот, засмеялась так, что на глазах выступили слезы.

— Проклятая птица, — наконец выдавила она. — Сколько же с тобой хлопот!

— Хочешь, я его унесу? — с готовностью предложил Джулиан.

— Нет, ни за что! — перепугалась Лили. — Он будет напоминать мне о тебе!

— Замечательно! — Ласково поглаживая взъерошенную птицу по голове, Джулиан принялся успокаивать ее.

Затолкав птицу обратно в клетку, Джулиан с облегчением запер за ним дверцу.

Однако когда он обернулся, Лили заметила, что лицо его вновь стало серьезным.

— Послушай, Лили. Ты ведь сама понимаешь, что… в общем, это невозможно. — Слова застревали у него в горле. — Давай считать, что ничего не было.

— Лили, перестань. — Джулиан обреченно вздохнул.

— Нет, это ты перестань! Я попросила один поцелуй.