Три женщины в городском пейзаже

Старики возились на огороде, распивали чаи с соседями, солили грибы и настаивали вино из черной смородины. В сентябре Туров увозил полный багажник гостинцев – варенья, компотов, маринадов и сладкого терпкого вина.

А дома было по-прежнему печально и тихо. Они с Ариной все так же почти не разговаривали. Встречаясь по вечерам, кивали друг другу, как соседи: «Привет, как дела, ужинать будешь?» И снова ее отрешенный и виноватый взгляд, и снова печаль и тоска, и тишина, тишина… Туров давно спал в соседней комнате.

А потом жалость сменилась раздражением – да сколько же можно? Сколько можно ее утешать? Разве ему легко? Да он забыл, когда крепко спал по ночам! Давно забыл, как отдыхают два дня в неделю! Он пашет как вол, как раб на галерах! А она? Ну сколько же можно? В конце концов, у нее все есть – деньги, тряпки, курорты! И эта вечно кислая мина, вечная тоска, вечные тяжелые вздохи! Господи, как он устал! И перестал утешать жену.

Выходит, человеку комфортно себя ощущать несчастным. Ну, значит так.

С Женей он познакомился в самолете, когда летел в свой одинокий отпуск.

Он заметил ее сразу – еще бы не заметить! Ярко-рыжая, кудрявая Женина голова горела на солнце, слепящем в иллюминатор. Она сидела наискосок от него, и он чуть привстал, чтобы получше разглядеть обладательницу этих необыкновенных золотистых пружинок. «Забавная, – отметил он и улыбнулся. – Курносая, с веснушками, пухлые яркие губы, и белая-белая, как у всех рыжих, нежная кожа. Интересно, какого цвета у нее глаза? – подумал Туров. – Наверняка зеленые – такие крыжовенные, в мелкую серую крапинку». Потом оказалось, что нет. Глаза у нее были темно-серые, с черным ободком вокруг радужки. Летела она не одна, с молодой женщиной и ребенком. Интересно, чей ребенок – подруги или ее? Спускаясь по трапу, Туров встал позади нее. Чуть наклонившись, дотронулся носом до ее слепящих волос. И, испугавшись, как внезапно застигнутый вор, тут же отпрянул, оглянулся. Кажется, никто не заметил – все были заняты своими делами. У ленты, в ожидании чемоданов, он снова встал рядом. Вернее, за ее спиной.

Мальчик, летевший с ними, громко орал:

– Женя-а! Отдай мне сосучку!"

"Женя. Отлично. Выходит, не мать – приободрился Туров. Резко и неожиданно обернувшись, рыжая Женя столкнулась с ним взглядом:

– Вы что, мужчина, следите за мной?

От неожиданности растерянный и пристыженный Туров отпрянул и забормотал извинения. Но взгляд ее был насмешливым.

– Да ладно, – притворно вздохнула она. – Бог с вами! Можете не оправдываться.