Три женщины в городском пейзаже

Красота – ни соседей, ни родственничков, блеск, да и только! На стенах веселенькие, в голубой цветочек, обои. В ванной белая плитка. На полу желтый линолеум – дворец, а не квартира!

Живут-поживают, мирно живут, счастливо. Не нарадуются.

А потом мать влюбляется. А что, нормально – молодая красивая женщина, как без мужчины? Только мужчина этот… да нет, тоже нормально – там других нет, понимаешь? Нормальные и непьющие в их районе не водятся.

В общем, появился дядя Боря. Симпатичный такой, белобрысый. Расписались.

Стол накрыли, позвали гостей. Белая скатерть, бокалы, пироги и холодец, все, как положено.

Девочка Лена переехала на раскладушку – на диване разместились молодые.

Мать приободрилась, повеселела – все как у людей: муж, дочь, квартира! Живи – не хочу! Волосы стала красить – была темно-русой, а стала блондинкой. Красилась ярко, нарядов нашила у соседки. На выходные в доме пахло пирогами – нормальная семья. Словом, все хорошо! Только… недолго было все хорошо, года два. А потом дядя Боря запил.

Ну и пошло-поехало. Скандалы, разборки, драки. Милиция.

Пару раз его закрывали – увидят мать в синяках: «Увозим? Хоть передохнешь». Мать кивает, соглашается. А наутро бежит в ментовку – вызволять дядю Борю. Не чужой ведь – муж родной! Жалко. Это она вчера сгоряча. Пару месяцев тихо, а потом все по новой, по тому же сценарию – пьянка, скандал, драка, менты.

А еще через год мать стала пить. Говорила, что с горя. А я думаю – за компанию.

Вот тогда начался ад. Все, что было «до», показалось цветочками.

Счастье было и радость, спокойная жизнь. Сытая жизнь! С матерью мы питались нормально – столовка ее помогала. То котлет притащит, то банку супа. Хлеба было навалом. А теперь нет. Потому что пили они с дядей Борей. Пили по-страшному, до кровавых драк.

И жрать стало нечего – все пропивалось. Нет, на закусь им хватало – как и всем алкашам. Килька в томате, колбаска «собачья радость», только то, что мать тащила из столовки, теперь сжирал дядя Боря.

Когда было совсем голодно, до «танцев» в желудке, девочка Лена шла к бабке с дедкой. А там свое. Те же дедовы пьянки плюс еще и болезни – старые стали. Бабка лежит и охает, дедок под себя мочится. В общем, весело.

Так, поест внучка втихую из кастрюльки – то каши гречневой, то макарон. А бабка скандалит – нам самим жрать нечего, а тут еще ты!

Знаешь… – Лена замолчала. – У меня тогда разные мысли были. Всякие. В речку зайти и не выйти. Сбежать на край света.