Три женских страха

Белый гарнитур, небольшой стол в углу, табуретки, шторы в крупную бело-синюю клетку и такая же скатерть на столе – скатерть, а не клеенка, полотняная крахмальная скатерть! Такое роскошество появлялось у нас в доме раз в год – на папин день рождения, он, насидевшись в лагерях, требовал хотя бы раз в году истинно домашнего уюта, не представляемого, по его мнению, без крахмальных скатертей и салфеток и специальных серебряных колец. Заставлять Галю застилать стол такой скатертью ежедневно папа все-таки считал излишеством.

Я прикоснулась к полотенцу, висевшему на крючке – той же расцветки, что и шторы, и скатерть, и обивка сидений табуреток.

– Какое постоянство.

– Глаз отдыхает, – улыбнулся Акела, доставая из навесного шкафчика чашки.

– Мама любила сочетание синего с белым, – коротко объяснил он и перевел разговор: – Ну что, ты теперь вполне самостоятельная, с аттестатом. Когда вступительный?

– Еще документы надо подать. Может, я вообще передумаю поступать, – легкомысленно заявила я, устраиваясь на табуретке.

– А что же делать будешь?

– И кандидат есть? – включился в игру Акела, наливая чай и двигая ко мне чашку.

– Есть, – кивнула я.

Я дождалась, пока он сядет, подошла и обняла сзади за шею:

– Неужели ты не понимаешь? Неужели не видишь?

– Вижу. Понимаю, – спокойно ответил Акела, не пошевелившись. – Но и ты пойми – мы не сможем быть вместе.

– Аля, твой отец никогда не позволит.

– А я думала, что ты мужик! – в отчаянии закричала я. – А ты – как все! Только и думаете, как бы отец вам причинное место не отстрелил! Ко мне даже байкеры озабоченные и те никогда не приставали, боялись!

– Дело не в том, – по-прежнему спокойно произнес он.

 – Будь я на его месте – еще не то сделал бы.

– Но почему – если я тебя люблю?! – Я чувствовала, как подступают предательские слезы, и очень боялась – не хватало еще разреветься тут! Роковая женщина!

Акела встал и развернул меня к себе, прижал и заговорил, поглаживая по волосам:

– А потому, малыш, что каждый отец хочет своей дочери другого мужчину.

Другого – кем бы ни был избранник. «Ты не годишься для нее» – и неважно, кто ты при этом. Я бы тоже не хотел, чтобы моя девочка связала жизнь с человеком неопределенной и опасной профессии. Кто я? Не спортсмен, не преподаватель, не телохранитель – просто бандит, если разобраться. Наемник.

– Мне неважно… – но он не дал договорить:

– Тебе, может, и неважно. Но твоему отцу – очень даже.

Я попыталась вырваться из его рук, но не тут-то было.