Три женских страха

Пока ковырялась в замке, из соседней комнаты в темном коридоре выкатилась патлатая старуха в засаленном халате и злобно прошамкала:

– Опять на ночь глядя проститутки сюда! Вот сейчас милицию вызову!

– А ну-ка, шасть в койку! – велела я, резко выкинув в бабкину сторону руку в кожаной митенке, и бабка с матом скрылась в своей пещере.

Из открытой наконец двери на меня пахнуло застарелым перегаром, чем-то кислым и давно не вынесенными пепельницами. Я зажала нос и вошла, сразу кинулась к окну и открыла его настежь.

Через десять минут стало легче дышать – холодный осенний воздух заполнил помещение, вытесняя застоявшиеся запахи. Я прошлась по комнате, отодвигая ботинком пустые бутылки к одной стене. Вот сейчас еще окурки вытряхну из миллиона банок и пепельниц, и станет совсем нормально. Найдя в углу пакет, я осуществила очистку помещения от бычков и выставила пакет за дверь – завтра выброшу в мусорку по дороге в институт.

В моем объемном рюкзаке нашлась простыня и пододеяльник, которые я постелила на продавленный диван, полотенце и теплая пижама.

Ну, и по мелочи – белье, пара чулок, две футболки и прочие необходимые вещи. В общем, проживу. Главное теперь – встретиться завтра с ребятами из тусовки и попросить пока в комнату не приходить.

Мысли о том, что можно жить у Акелы, я не допускала – не хотела рисковать его жизнью. Завтра позвоню из института и все объясню.

Но утром я не смогла встать – видимо, ночная поездка в расстегнутой куртке не прошла даром.

Я кашляла, разрывая горло и грудь, голова болела, страшно знобило – в общем, простуда. Мобильный телефон у меня был, но я предусмотрительно отключила его, справедливо полагая, что папа, хватившись, начнет меня отслеживать. Нужно было как-то встать и позвонить хотя бы Акеле, но силы покинули совсем.

Я промучилась до вечера, то проваливаясь в сон, то снова садясь на диване и вытирая полотенцем мокрую от пота грудь. Близилась ночь, и это пугало меня еще сильнее – вдруг мне станет хуже? И никто не знает, где я.

Я собрала в кулак волю, кое-как оделась и побрела на улицу, планируя заодно зайти в аптеку и в магазин за молоком. В телефонной будке я прислонилась к стене и набрала номер Акелы.

– Ты где? – сразу спросил он, и я поняла – отец поднял бучу.

– Неважно… я не появлюсь, пока он не одумается. Ты просто знай, что я жива, со мной все в порядке.

– Аля, скажи, где ты! – потребовал он, но я уперлась:

– Саша, не нужно тебе знать.