Три женских страха

– Так, у нас с тобой, подруга, минут пять – потом эта богадельня взлетит на небушко, – заговорила я, глядя ему в лицо. – Быстренько рассказывай, чьих холоп будешь – и я тебя даже до дороги транспортирую. Если успею, конечно. Так что жизнь твоя зависит от скорости мышления и речи. Давай, подруга, колись, кто вас за моим братом послал.

– Так ты… Ты Сашка? Клеща… дочка?

– Угадал. Но это к делу не относится. Быстрее рожай – кто и зачем.

– Какого Реваза? – Я лихорадочно перебирала в уме все возможные варианты, но такого имени не помнила.

– Реваза… сына… – и в этот момент грохнул выстрел.

Парень дернулся и вытянулся в струну, я нырнула за машину и, выхватив пистолет, начала стрелять через заднее стекло в салон. Выпустив всю обойму, перезарядила и прислушалась – тихо. Обойдя машину, увидела, что стрелял водитель – у него в руке был зажат пистолет, а моя пуля пробила череп. Вот же твою мать… на самом интересном месте…

Но надо было убираться отсюда – сейчас взорвется машина. Я бегом припустила вверх по склону и не успела сделать всего двух шагов до мотоцикла – сзади рвануло так, что меня волной подбросило и шлепнуло через дорогу.

Хорошо еще, что мотоцикл, взлетев вместе со мной, приземлился не на меня, а рядом. Уф…

Я села и оглядела поднимавшееся через дорогу от меня вверх пламя. Н-да, сорвался мой план. Но ничего – имя есть, буду думать. Втягивать в эти дела мужа я не собиралась.

Домой я приехала затемно – мотоцикл после падения отказывался заводиться, пришлось с ним возиться.

Акела, к моему великому несчастью, уже вернулся – его джип стоял в гараже. Колеса Семкиного «Туарега» были пробиты – значит, пытался все-таки уехать. Я вошла в дом и сняла куртку – правый рукав порван, на локте приличная ссадина, кожаные брюки тоже изрядно пострадали. Нужно скорее переодеться, пока муж не увидел эту красоту.

Когда я в халате и тапочках спустилась вниз, Акела стоял в гостиной в позе прокурора на процессе, а на столе была разложена моя рваная куртка:

– Что? – невинно хлопая глазами, переспросила я.

– Это что? – он указал на куртку.

Семен, сидевший в кресле, был уже пьян, а потому весел – от прежнего испуга не осталось и следа.

– Саша, это моя старая куртка. Все?

– Ты что, за дурака меня держишь? – загремел муж, и я поморщилась. – Я приезжаю – тебя нет, братец твой пьян, а во дворе стоит его машина с пробитыми колесами! Спрашиваю – что стряслось, а он – охранник ваш прострелил, выпускать не хотел.